В мышеловке
Шрифт:
Легланд несколько раз порывался что-то вставить и наконец улучил момент:
— А разве не сказал вам наш мистер Робинсон, что мужчина, которого вы видели в субботу, был не из наших?
«Наш мистер Робинсон», то есть Гарри, энергично кивнул головой.
— Он… мистер Грин… ясно заявил, что он ваш представитель, — настаивала Мейзи.
— Ладно. Как он выглядел?
— Льстивый, — не колеблясь, сказала она. — Не такой молодой, как Чарльз, — широким жестом она показала на меня, — и не такой старый, как вы. — Она передернула плечами. — Он был очень
Легланд мужественно проглотил намек.
— Рост около пяти футов и десяти дюймов, загорелый, серые глаза, широковатый нос, темные вислые усы, темно-каштановые прямые волосы, зачесанные назад, у лба залысины, зеленоватая шляпа из гладкого фетра, сорочка, галстук, желтовато-коричневый дождевик, золотой перстень на мизинце правой руки, — сказал я скромно.
Он возник в моем воображении так же отчетливо, как если бы был здесь, на пожарище, и снова снимал шляпу, величая Мейзи «мадам».
— Ого! — только и сказал Легланд.
— Глаз художника, дорогой! — восторженно воскликнула Мейзи. — В жизни я не встречала ничего подобного!
Инспектор заверил нас, что в их отделе такого нет и не было, и Гарри согласился с ним.
— Ладно, — рассердилась Мейзи. — Я догадываюсь, что вы ищете следы поджога, но кому в здравом уме могла прийти в голову мысль спалить дотла свое любимое жилище, а заодно и все ценности, находящиеся в нем? Этого я не могу понять.
Конечно, Мейзи, многоопытная Мейзи на самом деле не была так наивна. Я уловил быстрый взгляд, который она бросила на меня, и понял его. Легланд ничего не заметил и лишь разводил руками, избегая объяснений. А я с трудом удерживался от улыбки.
— Как вы представляете себе картину? — обратился я к ней. — Солнечный день? Пасмурно или ненастье?
Она посмотрела на чистое небо:
— Немного драматизируйте, дорогой!
После обеда страховые агенты шаг за шагом обследовали пожарище, а я старался внести в свою картину немного готической романтики. Ровно в пять я закончил работу.
— На отдых? — саркастически спросил Легланд, наблюдая, как я укладываю чемодан.
— К вечеру в естественном освещении преобладают желтые цвета.
— Вы будете здесь завтра?
Я кивнул и в свою очередь спросил:
— А вы?
— Вполне возможно.
Я добрался на автобусе до «Бич-отеля», вымыл кисти, поразмыслил немного и около семи встретился с Мейзи внизу в баре.
— Ну что, дорогой, — спросила она, как только первая порция джина с тоником теплом разлилась по ее телу, — они нашли что-нибудь?
— Насколько я видел — ничего.
— Хорошо, дорогой.
— Не совсем, Мейзи.
— Почему?
— А что именно из ваших ценностей сгорело? Перечислите поподробнее.
— У меня с ними связано столько воспоминаний! Как мы с Арчи их покупали, а после его смерти как я этим занималась уже одна. Так вот: там была коллекция старинных копий, раньше они принадлежали старому лорду Стеккерсу — в свое время я присматривала за его племянницей; целая стена очаровательных бабочек, на которых приходили смотреть
— Скажите, Мейзи, страховая компания имеет полный список ваших вещей?
— Да. А почему вас это интересует?
— Потому, — сказал я с сожалением, — что, как мне кажется, в доме уже не было многих вещей, когда он горел.
— Что? — искренне поразилась она. — А куда же они подевались?
— Из того немногого, что сказал мистер Легланд, я понял, что они ищут остатки сгоревших вещей, но я сомневаюсь, нашли ли они хоть что-то.
Внутренняя борьба между недоверием и яростью вынудила Мейзи выпить сразу два двойных джина. Недоверие в конце концов победило.
— Вы что-то неправильно поняли, дорогой.
— Возможно.
— Вы еще молоды и неопытны, дорогой.
— Пусть будет так.
— Разумеется, все было на месте, когда я на прошлой неделе, в пятницу, поехала к Бетти, с которой давно не виделась. Просто смешно, если вдуматься: сидишь вечно дома, оберегаешь его от пожара и грабежа. Но я все-таки совершила путешествие в Австралию, и все обошлось, а здесь…
Она замолчала, чтобы перевести дух. «Случайное совпадение!» — подумал я.
— Просто чудо, дорогой, что я прихватила с собой к Бетти большую часть своих драгоценностей, потому что раньше я никогда так не делала. Арчи обычно говорил, что так безопаснее, он всегда был заботливым, милым и предусмотрительным…
— Значит, Австралия? — переспросил я.
— Да, дорогой. А что здесь такого? Я поехала туда проведать сестру Арчи, она живет там Бог знает сколько и почувствовала себя одиноко после того, как овдовела, бедняжка. Мне было очень интересно поехать, потому что я, собственно, никогда не виделась с ней, мы лишь обменивались открытками, и я прожила у нее полтора месяца. Она хотела, чтобы я у нее осталась, а мы так ладили, как огонь с керосином… О дорогой, просто к слову пришелся огонь. Я ей и говорю, что хочу вернуться в свой домик над морем и все обмозговать… Конечно, в ту поездку я тоже прихватила с собой драгоценности, дорогой…
— Может, вы и Маннинга купили, когда были там? — спросил я неожиданно даже для самого себя.
Не знаю, почему я так сказал. Может, потому, что вспомнил о Дональде, который тоже ездил в Австралию. Но я был совершенно не готов к ее реакции. Ее словно громом поразило. Раньше она была недоверчива и сердита, а теперь — недоверчива и испуганна. Она одним глотком прикончила свой джин, соскользнула с табурета и прикрыла рот дрожащими пальцами с красными ногтями.
— Неужели это так? — спросил я взволнованно.