В мире звезд
Шрифт:
Вечер прошел как-то бесцветно: ей не хотелось писать, не хотелось — Боже упаси! — смотреть телевизор. Дженнифер пару часов посидела за ноутбуком, общаясь через Сеть с Алексом, а потом легла спать. Этель с кем-то болтала по телефону, но Дженнифер, по счастью, привыкла засыпать в одной комнате с Мэри Энн, которая никогда и ни по каким причинам не отказывала себе в общении...
Утром она долго стояла под душем и убеждала себя, что ей хочется на работу, а три месяца — не такой уж долгий срок, тем более два дня из них уже прошло...
Она так увлеклась водными процедурами, что потом не осталось времени выбрать одежду, и она схватила
Поездка на метро зарядила ее энергией, и, встраиваясь в толпу жаждущих просочиться сквозь стеклянные вращающиеся двери «Морган паблишинг», Дженнифер успела подумать, что ей нравится такая жизнь.
В редакции стоял переполох. Дженнифер почувствовала это сразу же, что называется, с порога. И шум, который стоял здесь постоянно, был вовсе ни при чем. Что-то такое витало в воздухе... Вслушаться в разговоры не представлялось возможным. Дженнифер скользнула к своему месту и поискала взглядом Саймона или Викторию.
Саймон сидел за своим столом и скорбно грыз кончик дорогой перьевой ручки. Виктория что-то ему доказывала, сопровождая свои слова темпераментной жестикуляцией. Дженнифер перехватила взгляд Саймона. Взгляд сначала был невидящий, потом серьезно-сосредоточенный, потом — посветлевший. Виктория тоже обернулась к ней.
Саймон помахал ей рукой. Дженнифер направилась в его стеклянный кабинет, чувствуя, как немеют ноги и поднимается в животе предчувствие чего-то опасного.
— Дженнифер, у нас для тебя спецзадание.
— Да. Доброе утро.
— Ага, доброе.
— А что тут происходит и в чем состоит задание?
— Ты краснухой болела?
От неожиданности глаза у Дженнифер стали большие-большие...
— Ну... да. Еще в детском саду.
— Это хорошо. Значит, ты вне опасности.
— А что, эпидемия? — не поверила Дженнифер.
— Анджела заболела.
Дженнифер вспомнила блондинку, представила, как выглядит ее самодовольное лицо в красных пятнышках, и почувствовала, что злорадство, которое в целом было ей не свойственно, может подарить человеку некоторые приятные моменты в жизни.
— У нее было назначено на сегодня интервью. Она берет почти все наши интервью, это ее профиль. Кому-то нужно ее заменить, — пояснила Виктория.
Сердце Дженнифер ухнуло куда-то вниз. К интервью она готова не была, не знала, как это делается, и поэтому ей стало страшно, но было и очень интересно.
— Да, конечно, я все сделаю.
Дженнифер заметила явное облегчение на лицах Саймона и Виктории.
— Вот и молодец.
— Только я не знаю, как это делается... Может, стоит послать кого-нибудь более опытного? — для очистки совести спросила Дженнифер.
— Понимаешь, все остальные могут быть уже... ну... заражены. А если он заболеет краснухой, то это будет конец.
— Мм... Это будет интервью с президентом? — полушутя-полуиспуганно уточнила Дженнифер.
— Нет. С Эдвардом Нешем.
Дженнифер сначала показалось, что она не расслышала. Потом она не поверила. Потом ноги стали ватными. Черт побери, это не может быть правдой. Вслед за всплеском восторга накатила волна ужаса.
Дженнифер молилась, чтобы они
Но сейчас ей было совсем не до того. Она кусала губы и заламывала зябнущие пальцы — они почему-то всегда мерзли, когда она испытывала сильные чувства. Даже ногти приобретали легкий фиалковый оттенок...
А в эти минуты Дженнифер ярких переживаний было не занимать. Она меньше недели в Нью-Йорке, вообще в Америке, у нее второй рабочий день, она знает о репортерском деле по сути чуть больше, чем о сборке самолетов и технологиях мясо-молочной промышленности... И при этом именно ей выпало счастье брать интервью у Эдварда Неша, гениального актера, по которому сохнут миллионы девочек-тинейджеров во всем мире и который может позволить себе купить скромных размеров островок в Тихом океане, получив один-единственный гонорар!
Сегодня. Сейчас.
Господи, как я хочу сидеть где-нибудь в маленькой квартирке на Лонг-Айленде, а лучше — в маленьком домике в Лейк-Дистрикт, стучать по клавишам, наслаждаться тем, как таинственно выглядит моя комната в голубоватом свете монитора, и никогда — не — видеть — Саймона — Анджелу — и — Неша! — откровенничала с Богом Дженнифер. Он, может быть, понимающе кивал и улыбался, но не спешил послать им на пути пробку, которую не почуял бы Джерри.
Дженнифер не знала, долго они едут или нет. Ей катастрофически не хватало времени, чтобы сосредоточиться, но она уже устала от бесплодных попыток привести свою внешность в надлежащий вид. Не мчаться же, право слово, в магазин за новой одеждой и косметикой! В сумочке у Дженнифер нашелся лишь тюбик помады, и она уже начала сожалеть, что отвергла предложение девчонок из отдела моды. Гордость — вещь незаменимая, в высшей степени прекрасная, но иногда с ней бывает так же неудобно идти по жизни, как с контрабасом или арфой под мышкой.
Дженнифер старалась не думать, что эти джинсы она приобрела около года назад на распродаже в магазинчике средней руки, что на ней светло-розовая блузка из стока, хоть и весьма симпатичная, а дорогая сумка — подарок сестры Алекса — на два тона темнее, чем дешевые туфли без каблука.
А как хорошо все было вчера... — с тоской думала Дженнифер. Как славно было бы в этом наряде, который здорово отдает студенческой бесшабашностью и либеральностью вкусов, готовиться к занятиям в библиотеке или гулять с Алексом по окраинам Оксфорда, откуда уже видны поля и холмы... На худой конец — лавировать между столами в редакции или даже составлять юмористический гороскоп.