В львиной шкуре
Шрифт:
– Не совсем понимаю, что вы хотите сказать. Насколько я помню, впервые мы встретились три или четыре недели назад, когда вы и ваша супруга были столь любезны, что пришли к нам на ленч.
– Да брось ты, Боб. Я догадался, что встречал тебя раньше. Поначалу ломал себе голову, а потом вдруг вспомнил. Ты был мойщиком в гараже на Брутон-стрит, где я держал машину.
Капитан Форестьер добродушно рассмеялся.
– Прошу прощенья, но вы ошибаетесь. В жизни не слышал ничего более смехотворного.
– У меня чертовски хорошая память, особенно на лица. Держу пари, что ты тоже
– Вы говорите полнейшую чепуху. Я ни разу не встречал вас, пока вы не появились в моем доме.
Харди весело усмехнулся.
– Знаешь, я давно увлекаюсь фотографией, и у меня есть несколько альбомов со снимками. Тебе, наверно, приятно будет узнать, что я обнаружил снимок, где ты стоишь у только что купленной мною двухместной машины. Чертовски симпатичным парнем был ты в те дни, хотя там на тебе комбинезон и лицо не особенно чистое. Конечно, сейчас ты возмужал, волосы поседели, появились усики, но это тот самый парень. Вне всяких сомнений.
Капитан Форестьер холодно поглядел на него.
– Должно быть, вас ввело в заблуждение случайное сходство. Свои полукроны вы давали кому-то другому.
– Ладно, где, в таком случае, ты был между девятьсот тринадцатым и девятьсот четырнадцатым?
– В Индии.
– Со своим полком?
– снова усмехнулся Харди.
– Я охотился.
– Врешь.
Роберт густо покраснел.
– Здесь не место для ссоры, но если вы думаете, что я стану терпеть оскорбления от пьяной свиньи вроде вас, то ошибаетесь.
– Хочешь знать, что еще мне известно о тебе? Если уж начнешь вспоминать, то вспоминается многое.
– Меня это ничуть не интересует. Говорю вам, что вы глубоко ошибаетесь. Вы меня с кем-то путаете.
Но попытки уйти он не сделал.
– Ты был бездельником даже в те дни. Помню, однажды я собирался за город рано утром и велел тебе приготовить машину к девяти, а она оказалась не готова, я поднял шум, и старик Томпсон сказал тогда мне, что твой отец был его приятелем, и он взял тебя на работу из милости, потому что ты дошел до ручки. Твой отец был буфетчиком в одном из клубов, не помню в каком, и ты сам был там на побегушках. Если мне не изменяет память, ты завербовался потом в Колдстримский гвардейский полк, какой-то малый выкупил тебя оттуда и сделал слугой.
– Слишком уж фантастично,- с презрением сказал Роберт.
– Помню, когда я был в отпуске и заглянул в гараж, старый Томпсон сказал мне, что ты зачислился в службу снабжения. Рисковать тебе не очень-то хотелось, так ведь? Рассказы о твоей доблести в окопах чуточку преувеличены, а? Офицерское звание, надеюсь, ты все же получил, или это тоже выдумки?
– Разумеется, получил.
– Что ж, в те дни много случайных людей становились офицерами, но знаешь, старик, если это было в тыловой службе, я на твоем месте не носил бы гвардейский галстук.
Капитан Форестьер машинально коснулся галстука,, и Фред Харди, насмешливо глядевший на него, ясно увидел, что, несмотря на загар, он побледнел.
– Не ваше дело, какой галстук я ношу.
–
– Выкладывать мне нечего. Говорю вам, это нелепая ошибка. И должен заявить, что, если вы будете распространять эти лживые россказни, я подам на вас в суд за клевету.
– Брось ты, Боб. Я ничего не собираюсь распространять. Зачем это мне? По-моему, вся эта история довольно забавна. Я ничего против тебя не имею. Я и сам пускался в авантюры, а тобой просто восхищаюсь за такой изумительный блеф. Начал мальчиком на побегушках, потом был солдатом, слугой, мойщиком, а теперь ты блестящий джентльмен, у тебя роскошный дом, ты принимаешь у себя всех тузов Ривьеры, побеждаешь на турнирах по гольфу, ты вице-президент яхт-клуба и не знаю кто там еще. Бесспорно, здесь ты видный человек. Это изумительно. В свое время я тоже совершал довольно сомнительные поступки, но твоя смелость... старик, я снимаю перед тобой шляпу.
– К сожалению, я не заслуживаю ваших комплиментов. Мой отец служил в индийской кавалерии, и, уж во всяком случае, родился я джентльменом. Возможно, я не сделал блестящей карьеры, но стыдиться мне решительно нечего.
– Да ладно тебе, Боб. Ты же понимаешь, я не проболтаюсь даже своей старухе. Я не рассказываю женщинам того, чего они еще не знают. Поверь, я попадал бы в еще худшие передряги, чем бывало, если б не завел себе такого правила. Мне казалось, ты будешь рад иметь поблизости человека, с которым можно бывать самим собой. Глупо с твоей стороны держать меня на расстоянии. Старик, я ничего не имею против тебя. Правда, теперь я баронет и землевладелец, но в свое время не раз попадал в переплет и просто удивляюсь, как не угодил в тюрьму.
– Этому удивляются многие.
Фред Харди разразился хохотом.
– Здорово ты поддел меня, старина. Кстати, не обижайся, но ты слишком уж хватил, заявив супруге, что я не тот человек, с кем стоит поддерживать отношения.
– Я не говорил ничего подобного.
– Говорил, чего там. Она великолепная старушка, но слегка болтлива. Или я ошибаюсь?
– Я не намерен говорить о своей жене с человеком вроде вас,- холодно сказал капитан Форестьер.
– Да не корчи ты со мной джентльмена, Боб. Мы с тобой пара бездельников, вот и все. Можно было б иной раз недурно провести вдвоем время, будь у тебя побольше здравого смысла. Ты лжец, мошенник и самозванец, но ты очень порядочен по отношению к своей жене, и это делает тебе честь. Она, видимо, души в тебе не чает. Странная это штука - женское сердце. Она очень милая женщина, Боб.
Лицо Роберта побагровело, он сжал кулак и поднялся.
– Прекратите говорить о моей жене, черт возьми! Если вы еще заикнетесь о ней, я изобью вас.
– Не может быть. Ты слишком джентльмен, чтобы ударить человека слабее себя.
Харди произнес эти слова насмешливо, не спуская с Роберта глаз, готовый увернуться, если громадный кулак устремится к нему, и был поражен результатом. Роберт опустился на стул и разжал руку.
– Вы правы. Но только подлая тварь может пользоваться этим.