В ловушке времени
Шрифт:
Он понимал Туву. Как же он ее понимал! И вот он потерял ее доверие и ее дружбу. Ибо несмотря на то, что они вечно ссорились, у них была самая настоящая дружба.
А теперь все кончено. Связь с Тувой оборвалась, с Эллен — оборвалась. Это ли не самая большая утрата?
6
Дорогою с Тувой приключилось нечто удивительное.
Она сидела, подремывая, в пустом купе, — у большинства пассажиров были билеты в спальный вагон. Посреди ночи поезд остановился на
Она равнодушно взглянула на вошедшего — и вздрогнула. Выпрямившись, она во все глаза уставилась на царственного мужчину, что уселся напротив.
— Ганд? — прошептала она.
— Да. Здравствуй, Тува, я решил, что хорошо бы тебя проведать.
Он неизменно приводил ее в замешательство. Рядом с этим неземным созданием она выглядела как нельзя более безобразной и жалкой.
— Друг мой, я понимаю, как тебе сейчас плохо, — сказал он мягко. — С тобой поступили несправедливо, а это всегда причиняет боль.
— Да нет, я ведь и сама виновата, — невнятно пробормотала она.
У Ганда был свой способ добиваться честного признания нелицеприятных истин.
— Не надо так говорить. Ибо это то, что в тебе заложено изначально. Неодолимое желание крепко досадить другим. Вот с этой чертой своего характера тебе и приходится бороться, а это довольно-таки нелегко.
— И почему ты такой участливый, — тихо сказала она, уставясь в окно. Он улыбнулся.
— Это одна из моих скучных добродетелей. Тува живо обернулась.
— Но только я все равно не буду заниматься с Натаниелем!
— Как хочешь, это твое право.
— Не понимаю, почему это Натаниель — Особо Избранный.
— Натаниель пока еще не обнаружил, в чем его сила, — спокойно ответил Ганд. — Так было и с Тарье. И это имело печальные последствия.
— Что же ты тогда ему не подскажешь? Нельзя же, чтобы он и дальше оставался таким мямлей!
— Он должен прийти к этому сам. Да и тебея этого открывать не стану, — улыбнулся Ганд. Тува покраснела.
— И все равно я не понимаю! Ведь сказано же, что он Избранный, и что в нем течет, помимо всего прочего, кровь ангелов тьмы, и демонов ночи, и демонов бури, — если у них вообщеесть какая-то кровь, она, наверно, зеленого цвета, а впрочем, кто его знает. Вдобавок он еще седьмой сын седьмого сына. Но ведь и ты, и Имре, и Марко до тебя, и многие из духов предков наделены такими совершенствами, какие Натаниелю и не снились! На что он тогда Людям Льда, вам же ничего не стоит взять и стереть Тенгеля Злого в порошок!
— Этого мы не можем, — ответил Ганд. Его изумительной красоты глаза посерьезнели. — У Натаниеля есть одно качество, которое превосходит все наши совершенства. Однако… раз уж мы об этом заговорили, я осмелюсь утверждать, что и остальные способны
Она сидела и смотрела на него как завороженная. Услышав же его последние слова, она отвела глаза и угрюмо проговорила:
— Не желаю я помогать Натаниелю. Я сглупила и помогла им. А он меня за это выругал.
Ганд положил руку ей на колено, она согревала сквозь ткань, как теплое мамино одеяло, только была наэлектризована.
— Судьбоносный час пока еще не пробил, — заверил он ее. — У тебя есть время все обдумать. Обещай мне, что ты серьезно поразмыслишь над тем, чего же ты хочешь!
— Это я запросто, — равнодушно произнесла она. Ганд отнял руку, и она почувствовала облегчение.
— А теперь ты должна поспать, — сказал он ласково. — У тебя был тяжелый день.
— Но я…
Она хотела сказать, что спать ей совсем не хочется, но он провел рукой по ее лицу, сверху вниз, и не успела она оглянуться, как уже примостилась в уголку и глаза у нее сами собой закрылись.
Ее разбудил крик проводника: «Следующая остановка — Осло!» В купе, кроме нее, никого не было.
Тува твердо придерживалась своего решения не видеться больше с Натаниелем. Его поведение на борту «Стеллы» уязвило ее до глубины души.
Ей удавалось избегать его, не привлекая внимания мамы Винни. Она уверяла, что они по-прежнему встречаются и продолжают свою необычную совместную работу, заключавшуюся в том, что он должен был сделать ее более «покладистой», а она должна была немножко расшевелить его, придать ему решимости и отваги.
Но ни о каких встречах, естественно, не могло быть и речи.
Тува хотела напрочь забыть обо всем, что приключилось на борту «Стеллы». Вычеркнуть это из памяти, как будто ничего и не было, ибо воспоминание об этой поездке причиняло ей слишком сильную боль.
Туве долго не удавалось устроиться на работу. Стоило ей попасть на прием к очередному начальнику, как при виде ее он сразу же шел на попятный. Их не столько отпугивала ее внешность, — с этим еще можно было примириться, — сколько то, что при виде их настороженности Тува приходила в ярость, и желтые глаза ее враждебно вспыхивали. Так что всякий раз она оставалась ни с чем.
Винни пришлось в конце концов это признать. Но ей удалось подыскать для дочери работу на дому. Тува сделалась консультантом в издательстве, и как оказалось, это был неплохой вариант. Она взялась за ум, да и сама была всем довольна.
Но по возвращении из Вестланна ее ничего не радовало.
Тува пребывала в смятении.
Почему именно ей достался такой блестящий защитник, как Ганд? Ее непосредственным помощником был, разумеется, Имре, но ведь он так давно не показывался. К тому же он стар. Но пусть только Ганд не думает, что она…