В логове льва
Шрифт:
– А она и не будет его открывать. Гражданка Виктория Сакс-Кобург пока что не собирается покидать свою резиденцию на острове Уайт. Это новая Британия, более свободная, и вам, джентльмены, надлежит приспособиться к ее реалиям.
– Но это все еще конституционная Британия, – встрял Рассел. – Это королевский парламент, и она должна присутствовать, дабы открыть его заседание. Таков закон этой страны.
– Был, – возразил генерал Шерман. – Повторяю: ваша война проиграна, ваша страна оккупирована. Королева не будет открывать заседание
– Как я понимаю, – неспешно качнул головой Дизраэли, – у вас имеются основания для созыва упомянутой сессии парламента.
– Совершенно верно, – кивнул Шерман. – Мистер Милл с радостью просветит вас на сей счет в своем обращении к вашей ассамблее. Есть еще вопросы? Нет? Хорошо. Парламент соберется через два дня.
– Это невозможно! – лорд Рассел безуспешно пытался совладать со своим голосом. – Члены парламента разбросаны по всей стране, рассеяны…
– Не вижу ни малейших проблем. Все телеграфные линии уже восстановлены, а поезда ходят согласно расписанию. Собрать этих джентльменов будет совсем не трудно. – Шерман встал. – Желаю здравствовать.
Рассел широкими шагами устремился прочь, но Дизраэли задержался на пороге.
– Чего вы надеетесь добиться, генерал?
– Я? Ровным счетом ничего, мистер Дизраэли. Мое дело сделано. Война окончена. Это мистер Милл будет говорить с вами о будущем.
– В таком случае, сэр, – с улыбкой обернулся к экономисту Дизраэли, – не будете ли вы любезны составить мне компанию? Моя карета у крыльца, до моих лондонских апартаментов рукой подать. Я с благодарностью выслушаю все, что вы намереваетесь провозгласить.
– Вы очень добры, сэр, – Милл явно чувствовал себя не в своей тарелке. – Вам наверняка известно, что обитатели этих островов относятся к моему присутствию неблагосклонно.
– Что ж, не будем придавать этому значения, мистер Милл. Ваши труды доставили мне огромное наслаждение – даже вдохновение, – и я почту за исключительную честь, если вы примете мое приглашение.
Шерман раскрыл было рот, но тут же одернул себя. В этом вопросе Милл должен принять собственное решение.
– Весьма охотно, сэр, – Милл выпрямился во весь рост. – С огромным удовольствием.
Лишь после отъезда Милла с Дизраэли полковник Соммерс принес генералу Шерману послание.
– Прибыло пару минут назад, – сообщил он, вручая конверт. – Посыльный еще здесь, ждет ответа. Он так боялся, что увидят, как он говорит с нами, так что мы отправили его в последнюю комнату по коридору.
– Какая секретность!
– И отнюдь не без причины, как вы поймете, прочитав послание.
Кивнув, Шерман прочел коротенькую записку.
– Это касается эмиссаров, только что прибывших из Шотландии?
– Совершенно верно. Генерала Макгрегора и мистера Макларена из Шотландского совета. С ними приехал еще третий, но он свое имя открыть не пожелал.
– Что ни час, то все таинственней. Они хотят, чтобы я после наступления сумерек принял участие
– Только его имя – граф Эглинтон, да еще то, что он член палаты лордов.
– Пожалуй, подобные дела скорее по части Гуса Фокса.
– Посыльный настаивал, что мы сперва должны неофициально переговорить с вами. Я поинтересовался у него, кем он уполномочен. И только тогда – крайне неохотно – он открыл тот факт, что он и есть тот самый граф Эглинтон.
– Чем дальше, тем интереснее. Пригласите-ка его сюда.
Граф Эглинтон оказался высоким седовласым мужчиной в незатейливом черном костюме, никак не вязавшимся с его военной выправкой. Он даже рта не раскрыл, пока сопровождавший его солдат не удалился.
– Очень любезно с вашей стороны принять меня, генерал. – Он головой указал на Соммерса: – Полагаю, полковник поведал вам о необходимости секретности.
– Да, хотя и не привел никаких оснований.
Неуютно поежившись, граф поколебался, прежде чем заговорить.
– Это, как бы получше сформулировать, дело весьма щепетильное. Честно говоря, я бы предпочел отложить всяческие дискуссии до встречи с моими компаньонами у меня дома. Полное объяснение даст мистер Макларен. Я же пришел сюда в качестве хозяина, предоставившего им кров, а заодно, чтобы заверить в добросовестности их намерений. Тем не менее я могу открыть, что это вопрос национальной значимости.
– Следует ли это понимать так, – Шерман пристально взглянул на графа, – что Шотландия каким-то боком замешана в этом?
– Даю вам слово, сэр, так оно и есть. У меня в распоряжении экипаж с проверенным кучером, который скоро прибудет. Составите ли вы мне компанию, когда я отбуду?
– Возможно. Если я поеду, со мной отправится и мой помощник, полковник Соммерс.
– Да, конечно.
– Меня заботит лишь одно, – Соммерс внимательно вглядывался в шотландского дворянина. – А именно, безопасность генерала Шермана. В конце концов, он главнокомандующий наших оккупационных войск.
Лицо графа Эглинтона побледнело.
– Даю вам слово, что ему не угрожает ни малейшая опасность или даже тень опасности.
– Я верю слову джентльмена, Энди, – негромко проронил Шерман. – Думаю, нам лучше отправиться с ним и выяснить, что к чему.
Ждать пришлось недолго. Вскоре после наступления сумерек часовой доложил, что экипаж джентльмена дожидается у крыльца. И Шерман, и Соммерс были вооружены саблями – в общем-то, они не снимали их с портупей с самого начала войны. Теперь же полковник повесил на пояс еще и кавалерийский револьвер в кобуре. Экипаж остановился подальше от фонарей, так что они смогли сесть в него незамеченными. Повозка тронулась, как только дверцы захлопнулись. Дорога через Мэйфер заняла всего несколько минут. Едва экипаж остановился, дверца распахнулась, и заглянувший в нее мужчина кивнул графу.