В лабиринте миров
Шрифт:
– Проверили?
– Да как сказать, – бабка Вера оглянулась и зыркнула на меня по-волчьи жёлтыми глазами из-под низко надвинутого платка. – Тёмная ты лошадка, Женька. Да у нас выбора нет.
С этими словами она толкнула низенькую дверцу приземистой избы, давно покосившейся набок.
...В избе, куда я и Тотошка вошли вслед за бабкой Верой, кроме тётки Марьи и тётки Тамары сидел скотник Василий.
Он был единственным, кого наше внезапное появление ничуть не удивило.
– Здравствуй, дочка! – радостно осклабился мой отчим. – Садись ужинать.
В
– Ты?!
– Ох, ты свят, свят!!!
Тётки приняли защитные позы. Тётка Тамара, как бы невзначай положила руку возле кухонного ножа
– Будет вам девки... – с печки раздался тяжёлый стон, и сверху показалась растрёпанная голова бабки Настасьи. – Ты что ль, Женька? Говорила я вам, что она придёт!
Бабка Вера толкнула меня в спину.
– Не стой истуканом-то! Раздевайся, да куртку зашей. Ишь, ходишь, как бомжа.
Тётка Марья опасливо обогнула меня стороной и громко зашептала бабке Вере в ухо:
– Ты отколь привела-то её, Вера?
– С улицы. За мной три постзема увязались, если б не она... – бабка Вера кивнула в мою сторону и буднично предложила. – Давайте, девки, чаю попьём. Да деревню надо бы обойти. Чую я, постземы на этом не остановятся.
– Одна что ли опять пойдёшь, Вера?! – тётка Тамара округлила глаза. – Сама знаешь, я до утра не боец, а Настасья...
– Что с ней? – я впервые открыла рот, с тех пор, как переступила порог избушки.
Дела бабки Настасьи были плохи. Глубокая рана располосовала грудь от самой шеи, двух пальцев не доставая до толстого бабкиного живота.
– Как только жива осталась, – сокрушалась тётка Марья. – Насилу отходили.
– Когда это случилось?
– Ой, да прямо днём. Мы с Настасьей к Чёрной горе ходили. Ямы проверить.
– Ямы?
Скотник Василий захихикал, а тётка Тамара подала голос, раздражённо громыхая крышкой эмалированного чайника.
– Ну, чего ты ей Маша голову морочишь? Расскажи, как есть.
Тётка Марья, будто этого и ждала. Удобно устроившись на скрипучем стуле, он хлебнула горячего чая, блаженно закатила глаза и принялась рассказывать, перемежая свой рассказ многословными отступлениями. Время от времени, тётка Тамара и бабка Вера вставляли свои пояснения, и в целом я услышала вот что:
“Не передать того ужаса, что испытали старухи, когда поняли, что я их разоблачила. Оно и понятно. Бабки почти век прожили, никто об их второй натуре и в бреду не помышлял, а тут Женька, замухрышка недалёкая! (про замухрышку, это зловредная бабка Вера высказалась). Потому, они не сговариваясь, нанесли разоблачительнице мощный удар, откинув её (то есть – меня) в новую реальность, после чего получили временную передышку и обрели способность думать.
Перво-наперво они увидали Тотошку, которому их заклятье оказалось нипочём и он по-прежнему скалил на старух острые клыки.
– Утопить его надо, девки, – озабоченно произнесла Настасья. –
– Ещё чего! Утопить... – бабка Вера решительно встала на Тотошкину защиту. – Он больших денег стоит. Порода дорогая. Финка называется... иль не финка?..
Она взяла со стола кусок селёдки с налипшим к нему кольцом лука и поманила Тотошку:
– Финка, поди-ка сюда! Слышь? Хватит фырчать-то, ничего мы твоей хозяйке не сделаем.
Тотошка будто понял, скалиться перестал. Снизошёл до угощения и схрумкал луковое кольцо. Потом, подумав, съел и селёдку.
Подруги установили за мной слежку. Одна за другой их тени уходили на разведку в созданную реальность, где они оставили меня, возвращались, но вести, что бабки получали от своих разведчиков, всё больше ставили их в тупик.
– Кто ж она такая?
– Может звездочёт?
– Да какое там... как бы она смогла другие листы книги прочесть?
– Да-а-а... дела.
Старухи гадали, да рядили, пока Настасья не произнесла:
– А кого это убили?
Вопроса никто не понял, и раздражённые подруги потребовали объяснений.
– Что ты Настасья, правда, всё загадками говоришь, да ещё про убийства! Тут и так душа не на месте.
Бабка Настасья, не говоря ни слова, включила телевизор и нашла повтор вечерних новостей.
“...бизнесмен совершил тройное убийство: два подростка и супруга бизнесмена, были убиты в квартире элитного дома...”
Крупным планом показали фасад дома, кованую ограду. На секунду камера выхватила аншлаг, на котором чётко просматривался адрес: улица им. А.С.Пушкина, 13''
– Поняли?!
Вид у бабки Настасья был такой, словно она выиграла в лотерею.
Никто ничего не понял, и подруги потребовали объяснений.
– Дёрнулась она, – таинственно произнесла бабка Вера. – Прямо с лица позеленела, как про этого бизнесмена услыхала. С чего бы это?
Про интуицию бабки Настасьи ходили легенды, и подруги безропотно последовали на Пушкина, 13, узнать, какая связь между убийством трёх человек и бабки Вериной квартирантки Женьки.
На этом месте рассказа, я снова позеленела, торопливо хлебнула горячего чая, обожглась, поперхнулась и тётка Марья принялась колотить меня по спине, приговаривая успокаивающим тоном:
– Да ты не бойся, Женька. Мы твою куклу увели. Вон она в чулане сидит. Василий его охраняет.
Скотник Василий услышав своё имя, радостно осклабился и взял под козырёк.
– С нашим удовольствием. От меня не уйдёт.
– К-какая кукла?!
С обожженного нёба кусками слезала кожа. Я выплюнула комочек.
– Вася, покажь! – скомандовала бабка Вера
...Ох, уж лучше бы мне этого никогда не видеть! В маленьком чулане, заставленном вёдрами, банками, досками и ещё бог знает чем, сидел Борис Григорьевич. Или то, что от него осталось. Грязный, в рваной одежде. Волосы перепутаны, свисают на лоб мерзкими сосульками. Взгляд... да уж какой там взгляд. Так люди не смотрят. Бессмысленный, остекленевший. Ни радости, ни ненависти. Ничего. Кукла.