В лабиринтах сумерек
Шрифт:
— Давно бы так, — проворчала всё ещё сердитая драконица.
Кайтош перевёл на неё взгляд, прищурился и, кажется, начал о чем-то догадываться. Во всяком случае, его злость постепенно уступала место живому интересу.
— Я что, не вовремя? — осведомился Кайтош уже значительно спокойнее, вопросительно глядя на Корбута.
Тот лишь вздохнул и сделал непереводимое движение широкими плечами. Что уж теперь, мол.
— Брат мой, рад, что ты успокоился, и мы сможем, наконец, поговорить, — начал Видящий неспешно, развалившись в кресле, напротив Кайтоша и, неторопливым, плавным
В Себастьяне он был уверен. Несмотря на определенную женскую вздорность, придающую её характеру некоторую изюминку, драконица умела промолчать и не вмешиваться, если разговор намечался действительно серьёзный. Как сейчас. Воспитание и древняя кровь перевешивали всё остальное.
— Ты спрашиваешь меня о лабиринте сумерек, — задумчиво произнёс Корбут, разглядывая пламя в камине через янтарную жидкость в собственном стакане. — Что же. Нужно начать с начала. С самих сумерек. Что ты знаешь о них?
— Ничего, — пожал плечами Кайтош, пригубив коньяк и одобрительно кивнув головой. — Наверное столько же, сколько о самих Богах. Всё это существует.
— Верно. Всё это существует. И этот постулат не подвергается сомнению. Мы принимаем существование высших сил, как должное. Поскольку сами сильны, и знакомы с пределами собственных сил. Люди слабы, они боятся Богов, строят им храмы, просят их о помощи. И Боги им помогают.
— Боги помогают и нам, Корбут. В чем разница?
— В том, что Богам пришлось выстроить общую иерархию ценностей. И они попали в собственную ловушку. Они уже не могут отступить от собственных слов и правил, должны им следовать, не могут просто так карать или миловать, даже если сами захотят этого. Но мы меньше зависим от их решений, поскольку меньше привлекаем к себе внимание. Только если кто-то укажет Богам на нас. У нас нет храмов, мы строим их в собственных душах.
— Ну хорошо. Понял. А сумерки?
— Сумерки… — Корбут сделал паузу, раздумывая. Затем продолжил: — Они вне правил. Вне системы. Никто не знает, что они из себя представляют. Некоторые считают, что они тени Богов, их истинные желания и помыслы. Говорят, что сумерки ищут высшую справедливость, что они отделились от Богов в поисках сути. Я не знаю, Кайтош. Они существуют сами по себе.
Неожиданно в разговор вступила Себастьяна:
— Я слышала, что у сумерек тоже есть храмы, как и у Богов. Только они запретные. Боги не одобряют их существование.
— Ты права, — кивнул Корбут. — Были такие храмы. Но их разрушили. А жрецов и послушников уничтожили, всех.
— Зачем? — недоуменно просил Кайтош.
— В этих храмах не молились и не просили. Там пытались найти путь к той самой высшей справедливости. Используя силу сумерек. И строили их не только люди. Не спрашивай, подробности мне самому не известны. Знаю лишь, что лабиринты сумерек существуют не просто так. Сумерки втягивают в них сложные миры, расслаивая их веером с самой больной точки. Об этом ты и так знаешь, верно? В случае с Адшем — это точка ядерной катастрофы.
— Но для чего? — Кайтош даже подался вперед. — Для чего нужны лабиринты? Почему сумерки затащили туда Адша?
— Именно потому, что мы ничего толком не знаем о лабиринтах! Только то, что сумерки затаскивают туда тех, что имеет хоть немного тьмы в душе. А в тебе этой тьмы много, пусть она сейчас и находится в балансе со светом! И сил много, даже слишком! Помнишь Таррово поле? А Ваала?
Кайтош независимо повел плечами:
— Да ладно! Мы же с Вистом потом всё обсудили! Я признал, что немного упустил ситуацию! Но ведь всё закончилось хорошо!
— Да, Кайтош! Закончилось! А теперь скажи мне, что ты не поднимал мертвецов там, в лабиринте сумерек! И не призывал туда Посох!
— Ты же знаешь, у меня не было выбора!
— Выбор есть всегда!
— Мальчики, не ссорьтесь, — предупреждающе прозвучал глубокий, мелодичный голос Себастьяны.
Кайтош переглянулся с Корбутом, не удержался, фыркнул. И они оба немного успокоились, отсалютовав друг другу стаканами с коньяком.
— Ну, хорошо. Я понял, согласен. Мне нельзя в лабиринт. Вист был прав, что вытащил меня оттуда, готов это признать. А тебе, Видящий? Ты же дракон! Мудрый и сильный!
— Ключевое слово — сильный. Во мне тоже есть тьма, Кайтош, понимаешь? И однажды я уже едва не заморозил насмерть целый мир. Если бы не Мэй и Вист. Нет, не проси. Тем более, сейчас никто из нас не сможет найти там Адша. Нет свежего следа ауры, по которому в первый раз за ним шёл ты.
— И что же мне делать? — тихо спросил Кайтош, вглядываясь в глубокие изумрудные глаза Видящего, с вертикальными угольно-черными зрачками.
— Ждать, — просто ответил Корбут. — Ждать и верить в своего бойца. Он у тебя упрямый, я бы даже сказал, упертый. Он обязательно выберется. Сумерки его отпустят, я уверен. Выпустили же они того человека, которого в итоге спасли с Полифиции! Матвей Ильин. Поговори с ним. Он сейчас на Сфере. Герман Яровой, наш Лётчик, за ним присматривает. И Калид, по просьбе Вистлэнда.
— Почему именно Калид? — недоуменно прищурился Кайтош.
— Интуиция нашего грандмастера пока ни разу не давала сбой. Сейчас она выбрала из всех мастеров именно нашего лукавого, хитрого и весёлого инкуба. Возможно потому, что его часто не принимают всерьёз? Особенно те, кто мало с ним знаком.
— И зря, — хмыкнул Кайтош. — Калид недаром стал правой рукой Рана. У него острый, изворотливый ум. И завидная наблюдательность.
— Вот именно, Брат мой. Вот именно. Кстати, не советую сегодня приходить домой. Отсидись на Сфере. Себастьяна тебя отнесёт туда, чтобы не пришлось идти через ангар.
— А что случилось? — Кайтош сразу насторожился.
— Да ничего особенного. Дедушка наших хвостатых малышей, Агнессы и Поля, решил навестить внуков. Анна в восторге, а вот Ран уже разбил хвостом пару старых системников. Вистлэнд смеется и обещает, что сумеет скомпенсировать тяжелую ауру Советника. Вместе с Сашей, Яриком и Киром.
— Корбут… а насчёт Кира — ты уверен, что это хорошая идея? — усмехнулся Кайтош, вставая. — Я ещё помню, как они побеседовали в прошлый раз!
— Кир такой какой есть. Пора к этому привыкнуть. Он не изменится.