В конце времен

Мансуров Дмитрий Васимович

– Элемент неожиданности, – пояснил Бог. – Я думаю, так будет захватывающе.

– Если иголку сломает кто-то другой?

– Получит приз зрительских симпатий! – ответил Бог. – Это будет означать, что никто из нас двоих не имеет такой хватки, как он, и потому право создать новую Вселенную будет у него.

– А ты? – удивилась Яга.

– Он определенно решил податься в повара! – усмехнулся Кащей.

– А я уйду на пенсию! – сообщил Бог. – Знаете ли, прогресс невозможен без новых лиц, а я в душе всегда был экспериментатором и готов посмотреть на чужие труды.

– Ага, –

улыбнулась Яга, – то все на тебя бочку катили, а теперь пусть и на других отыгрываются?

– Улавливаешь, Яга, улавливаешь! – подмигнул Создатель.

– Минутку! – Яга вопросительно приподняла брови: прежде не было речи о том, что игра протянется больше трех столетий. Кащей удивился не меньше Яги, хотя и сильно сомневался относительно того, что он не сумеет открыть сундук. Как-никак, а меч-кладенец до сих пор являлся самым острым и прочным оружием во Вселенной, и не только потому, что никакого другого оружия больше не было. Миллиарды лет не пошли ему во вред, а только укрепили и еще больше закалили и без того прочный металл. Единственной невозмутимой осталась Злата, быстрее остальных сообразившая, что здесь таится очередной сюрприз.

– Триста лет – это большой срок, – проговорила Яга, скрестив руки на груди и с недовольством оглядев спорщиков. – Кто-то из вас двоих хочет вусмерть наиграться перед уничтожением Вселенной, или есть какой-то секрет, о котором мне до сих пор не соизволили доложить?

– Мне тоже интересно! – согласился с ней Кащей.

Бог кивнул, давая понять, что ожидал услышать подобные вопросы и готов дать подробнейший ответ на каждый из них.

– Найти сундук во дворце не составит для нас никакого труда, – пояснил он, – но я не хочу превращать наше соревнование в банальный забег по пересеченной местности. Здесь победит не лучший, а быстрейший.

– Согласен, – присоединился Кащей. – А всё-таки хорошо бы узнать, кто из нас быстрее бегает?

– Предпочитаю прямую телепортацию, – пожал плечами Бог, – быстрее и надежнее: Рай слишком велик, чтобы обходить его пешком или бегом.

Мир тем временем оживал. Оживал в последний раз, как финальный вздох пустынной, наполненной бесчисленными осколками былых планет и уже практически мертвой Вселенной. Города и села заполнялись людьми и живностью, и в небо взлетали первые птицы. Задул ветер, ожили и зашумели наполнившиеся гомоном птиц леса, и мир стремительно возвращался к прошедшей поре своего расцвета.

– За триста лет вы забудете, о чем решили поспорить! – воскликнула Яга.

– А мы с вами и не будем столько ждать! Чтобы не томиться в ожидании, мы прямо сейчас отправимся в будущее. В каком мире ты предпочтешь сражаться, Кащей? Я могу создать любую реальность, какую пожелаешь!

Кащей раздумывать не стал:

– Пусть будет как в сказке – туманное средневековье. Не хочу летать по странам и континентам на флаерах и биться с врагами при помощи бластеров!

– Резонно! – согласился Бог. – Итак, я создаю копию средневекового мира, и мы перелетаем в его будущее. За это время люди по причине своей жадности крайне самостоятельно и без нашей помощи перепрячут сундук немыслимое количество раз, и нам обоим

предстоит трудная задача его отыскать. А мы окунаемся в неизвестность и начинаем поиски сундука с нуля. Как ты – так и я. Обязательное условие: мы бессмертны, но погибший в ходе поисков считается проигравшим. То есть у каждого из нас всего одна жизнь и одна попытка для того, чтобы отыскать иголку.

– Ну ты и закрутил! – покачала головой Яга.

– Я тороплюсь создать новую Вселенную! – открыто пояснил Бог.

– Надеюсь, ты не будешь специально устраивать мне смертельные ловушки?

– Специально – нет, – сказал Бог, – но случайность от меня не зависит. Не будем расслабляться. Итак! Вы готовы отправиться в будущее и начать последнюю, самую любопытную игру во Вселенной?

– Проведем референдум или обойдемся простым голосованием? – поинтересовался Кащей.

– Упаси Господь! – отшатнулся Бог. – Какие референдумы?!

– В таком случае, начнем! – согласился Кащей.

И мир за окном пришел в движение. Солнце стронулось с места и превратилось в ослепительно-желтую полоску. Оно успело совершить с полсотни оборотов, пока стоявшая в задумчивости Яга не очнулась и не попросила:

– Шеф, ближе к осени притормози!

– Зачем? – не понял Бог.

В следующий миг на него обрушился словесный водопад.

– Вот шустрый какой! – заголосила Яга сердито. – А урожай с огорода собирать кто будет? Я тут мучилась, сажала, а вы просто так возьмете и бросите это всё бесхозным?

Бог виновато втянул голову в плечи и, тихо посмеиваясь, отступил на шаг назад. Хлопнул в ладоши, и солнце замедлило свой стремительный бег, перейдя на обычную скорость.

Через окно было видно, что наступившая осень уже позолотила листья и траву.

– Вот и славно! – добродушно улыбнулась Яга, открывая шкаф и протягивая Богу и Кащею две штыковые лопаты. – В кладовке лежат мешки – соберете в них картошку и капусту, засолите огурцы и помидоры и летите, куда хотите!

– Господи боже! – простонал Бог. – А можно вот так?

Он хлопнул в ладоши, и урожай Яги в одну секунду слетелся с огорода, сам собой обработался и очутился в ящиках, банках и бочках, полностью готовый к употреблению. Яга, недоверчиво прищурив глаза, вскрыла одну банку, достала огурец и зажевала его с громким хрустом. Сменив гнев на милость, она согласно кивнула головой и сказала:

– Ты знаешь, а кулинар из тебя неплохой получается! Если что – зови, открою школу по готовке пирожков!

Бог весело улыбнулся.

– Больше ничего не забыли? – предусмотрительно спросил он. – Следующая остановка – конечная!

Яга посмотрела на Злату, та отрицательно покрутила головой.

– Ничего! – ответила она. – Поехали!

И солнце вновь тронулось с места. Невысокие деревца потянулись ввысь, превращаясь в деревья-великаны, и мир за окном быстро-быстро стал менять зелень на желтизну и белизну, обратно возвращаясь к зелени и сменяясь по новому и новому кругу. А когда пробил последний удар показывающих девять утра часов, мир за окном последний раз превратился из белого в зеленый, и солнце повисло над кронами высоченных деревьев.