В конце строки
Шрифт:
Мы попрощались и не спеша вернулись домой.
С той самой ночи, когда Элена рассказала нам, почему залезла на тот фасад, в голове крутилось нечто, что не давало мне покоя.
– Слушай, Ева. Ты знаешь, как погиб Габриель?
Ева повернулась ко мне, на ее лице читалось удивление. Она на ходу убрала руки в карманы косухи.
– Нет. – Пауза. – Хочешь, чтобы я выяснила?
Я знал, что Ева могла это сделать. Если она не найдет информацию в интернете, то у кого-нибудь спросит. Спросит у Софии или напрямую у Элены, спросит так, что
Я засомневался, но только на пару секунд.
– Нет. Забудь.
Ева задумчиво кивнула. Может, она пыталась представить, о чем я думал, о чем беспокоился. И решила оставить меня в покое.
В тот день я не пропустил ни одного занятия.
Впервые за долгое время, посмотрев вокруг себя, я заметил, что Даниель выглядел гораздо свежее Евы или меня. В особенности меня.
Я спросил, собираются ли они вскоре увидеться с Эленой или Софией. Ева покачала головой, надула губы и пробормотала: «Много письменной домашки».
Когда занятия закончились, я понял, что мне тоже было бы неплохо посвятить чуть больше времени заданиям, которые я еще даже не начинал делать. Потом, после долгого вечера, когда уже темнело, я вышел из дома.
Я вспомнил, как Элена упомянула, что работала рядом с «У Райли», в небольшой чайной, но мне пришлось намотать несколько кругов, прежде чем я нашел «Чайный дворец», находившийся между сверкающим магазином бытовой техники и обувным с заваленной витриной. Я увидел сквозь стекло, как она, стоя за прилавком, обслуживала клиента, ходила между полками, брала коробочки и ставила их обратно, что-то говорила и ругалась всякий раз, когда из-за ее неуклюжести какая-нибудь коробочка выскальзывала из рук.
Я оставался на улице и ждал, пока она не осталась одна, чтобы не прерывать рабочий процесс, и зашел ровно тогда, когда она почти скрылась за небольшой дверью в другом конце зала. Вероятно, она услышала, как кто-то зашел, но не видела, что это был я, потому как выкрикнула, что вернется через секунду.
Спустя мгновение она появилась, вытирая руки о синий фартук, ее лицо осветила смущенная улыбка, когда она узнала меня.
– Нико, – удивленно поприветствовала она меня.
Я начал себя спрашивать, а не безумием ли это было.
– Привет, Элена.
Я не мог устоять на месте, начал прохаживаться по небольшому магазинчику подобно ей, когда она была с клиентом. Я ждал, что она спросит, что я здесь делаю, но кажется, она была растеряна не меньше моего, а это уже говорило о многом. Я остановился посреди магазина, по другую сторону от низкой полочки, заставленной металлическими коробочками пастельных тонов.
– Ты пришел за чаем? – помогла она мне наконец.
– Да.
– Хорошо.
Мы снова замолчали, глядя друг на друга, и казалось, что вот-вот рассмеемся.
– Какой хочешь?
– Дай мне какой-нибудь, который нравится тебе.
Элена издала короткий тихий смешок и, вытирая руки о фартук, опустила голову. Я
– Я не люблю чай, – еле слышно ответила она. – По правде говоря, я его терпеть не могу.
Я тоже нервно засмеялся.
– Скажи, какой тебе нравится. И я скажу, что у нас есть, – подбодрила она меня.
Я засомневался.
– Я тоже его не люблю.
После нескольких молчаливых секунд что-то разорвало тишину. Легкий смех, взмах ресницами, ее руки, смахивающие завиток с лица.
Должно быть, я жутко покраснел, но мне, кажется, было все равно. В тот момент имело значение только то, что она тоже застеснялась и что ее руки нервно теребили фартук. Она кашлянула.
– А мороженое? – спросила она.
– Что, прости?
– Ты любишь мороженое?
Я казался себе неуклюжим и вялым, гораздо более медлительным, чем того требовала игра, но не в своей тарелке я себя не чувствовал.
– Конечно.
– Здесь неподалеку есть кафе, в котором продают мороженое. Очень вкусное.
– Звучит отлично. – Я не сдержал улыбку.
Элена вздохнула. Засунула руки в карманы фартука.
– Я закрываюсь через пятнадцать минут. Если подождешь, покажу, где оно находится.
Я бы мог дать ответ еще до того, как она закончила говорить.
– Хорошо.
– Да? Хорошо.
– Отлично, – улыбнулся я.
– Отлично, – улыбнулась она.
Мы снова засмеялись.
Я вышел из магазина весь на нервах и, что странно, готовый в любой момент расхохотаться, словно на иголках, не зная, куда себя деть. В итоге так и остался стоять у двери.
Когда я чуть-чуть повернулся, совсем чуть-чуть, то увидел со спины Элену, она вернулась за прилавок, приподняла голову и провела руками по волосам и лицу.
Мне нужно было прекратить смеяться до того, как она выйдет, хотя сомневался, смогу ли сдержаться, если на нее тоже найдет нервный смех.
Когда она вышла и закрыла магазин, я увидел, что у нее с собой был велосипед – легкий, ярко-оранжевого цвета, он совершенно не подходил ей по стилю. На ней были рваные на коленях зауженные джинсы и серый свитер, сверху было небрежно наброшено пальто, которое слегка сползало с плеч. На ногах у нее были все те же кроссовки, в которых я ее все время видел: дома, на выходе со скалодрома, в «У Райли»… словно она всегда была готова сбежать или забраться на какую-нибудь крышу.
– Идем? – позвала она, держа велосипед за руль.
Мы отправились в путь.
Кафе и правда располагалось недалеко. Мы поднялись чуть выше спокойных улиц с маленькими магазинчиками, пока не дошли до укромного уголка между «У Райли» и Литературным кварталом. В барах уже становилось шумно. В начале улицы, располагавшейся перпендикулярно, собрались люди, которые допивали последний бокал перед ужином… или же это был их первый за ночь, начавшуюся раньше обычного.
Элена оставила свой велосипед у дерева, в переулке неподалеку, где, казалось, было не так суматошно, и прицепила его на замок.