Шрифт:
Мы были безрассудны.
— Мы были прекрасны.
— Мы были…
Майкл не дал ей закончить. Он сделал то, что хотел сделать с того самого момента, как увидел Наташу. Поцеловал ее полуоткрытые губы, почувствовал нежные прикосновения ее языка, ее дыхание на своем лице. И понял: вот оно, счастье, вернулось к нему.
В
Все герои и место действия этой книги вымышлены. Любое сходство с существующими людьми случайно.
Она медленно покачала головой. Нет, уже слишком поздно. Видно, эту чашу им суждено испить до дна. Неважно, что в ней, божественное вино или яд. До дна!
Наташа скользнула на ковер, увлекая его за собой. Тела их сплелись в страстном объятии. Майкл высвободился из ее рук и, не отрывая губ от пылающей кожи, опустился вниз к ее ногам. Тонкие колени, дрогнув, разошлись, открывая перед ним то, что составляет вечную, неразрешимую загадку женщины. Майкл припал к ней лицом, вдыхая пьянящий аромат ее тела. Язык дразнящим движением завибрировал, затанцевал в ней.
Наташа застонала и вся изогнулась ему навстречу. Пальцы широко раскинутых рук конвульсивно сжимались и разжимались. Волосы разметались по ковру и, казалось, жили своей самостоятельной жизнью. Майкл приподнялся над ней, торжествуя от сознания своей власти над этим божественным телом. Сейчас она целиком принадлежит ему и никто не в силах ее отнять.
Наташа протянула к нему руки, вся призыв, желание, страсть. Соски, как два пунцовых бутона, цвели на не тронутой загаром коже ее груди. Нежные полукружья ребер вздымались в такт прерывистому дыханию. Она притянула его к себе, длинные ноги обвились вокруг его шеи.
Он ворвался в нее бурно, неистово, не таясь, так, как она этого хотела. Он знал, он чувствовал это и ликовал. Ее горячие соки омывали его, все внутри пульсировало, сжималось, требуя — еще, еще!
Он уверенно и властно вел ее за собой к вершинам блаженства, и, когда они достигли последней черты, с ее губ сорвался звенящий крик, пролетел над океаном и замер вдали.
Самолет напрягся, как перед прыжком, завибрировал, задрожал, взревел всеми моторами и стремительно понесся по взлетной полосе. Через секунду он был уже в воздухе. Наташа с наслаждением откинулась на спинку кресла. В отличие от большинства других людей, она любила летать, любила аэропорты с их вечной оживленной суетой и напряженным ожиданием. Для нее это всегда было ожидание чуда. Сейчас ты в Москве, все вокруг привычно и знакомо, а через несколько часов — уже в совершенно другом мире, отовсюду слышна чужая речь, неведомые доселе краски и запахи щекочут воображение, неизвестность пьянит и волнует кровь. Ради таких минут стоит жить.
— Наташа, неужели это правда? Мы действительно летим, — прервал ее мысли возбужденный голос. — Летим в Англию! До сих пор не могу в это поверить.
Наташа повернулась к своей соседке. С Ольгой Зотовой она познакомилась во время оформления в эту командировку, которая свалилась на обеих как снег на голову. Они обе преподавали английский язык в институте международных отношений, знаменитом МГИМО, но только на разных кафедрах, и раньше как-то не встречались. Ольга была чуть старше Наташи, ближе к сорока. Высокая, крупная, розовощекая, она так и лучилась здоровьем и
Когда Наташе позвонила заведующая кафедрой, она как раз собиралась вести детей соседки на прогулку в парк. Неожиданный вызов на работу, обычное дело. Наташа любила возиться с ними. Мальчики шумно толкались в дверях, вырывали друг у друга ведерки и лопатки и никак не могли решить, кто что понесет. В такие моменты промедление было смерти подобно. Только на улице они хоть немного успокаивались. Ребятишки были погодки, поэтому интересы перекрещивались буквально во всем. Младший непременно хотел то же, что и старший, и наоборот. Да и о каком старшинстве могла идти речь: одному было пять лет, а другому всего четыре.
Наташа в отчаянии бросилась к телефону. Разборка в дверях принимала все более напряженный характер.
— Дети, ради Бога, потише! — взмолилась она и сняла трубку. — Алло! Я слушаю.
— Наташа! Как хорошо, что я тебя застала! — Голос заведующей звучал так, будто она только что пробежала стометровку.
«Неужели кто-то заболел и надо выйти на замену», — огорченно подумала Наташа. Приближалась летняя сессия, занятий осталось совсем немного, но, как всегда в преддверии экзаменов, активность студентов резко возрастала. Как будто за оставшиеся пару недель можно выучить английский и наверстать все, что было так легкомысленно упущено в течение семестра. Перед смертью, как говорится, не надышишься.
Впрочем, Наташа любила своих студентов и никогда не свирепствовала на экзаменах. Она слишком хорошо помнила себя в их возрасте. И они отвечали ей взаимностью.
— Какие у тебя планы на июль?
— Как всегда, — удивленно ответила Наташа. — После экзаменов увезу сына на юг.
— А ты не смогла бы попросить кого-нибудь заменить тебя? Маму или свекровь? На месяц или около того?
— Нина Константиновна, вы же знаете, как это сложно. Переходный возраст. Мама просто не справится. А потом я твердо ему обещала.
— Жаль, очень жаль.
— А в чем, собственно, дело? — спросила, недоумевая, Наташа. — Если это касается вступительных экзаменов, то…
— Я только что от проректора по учебной работе. От нашей кафедры требуется один человек с экономическим образованием для стажировки в Манчестере. Сама понимаешь, что на других кафедрах с радостью подыщут нужную кандидатуру, но мне хотелось, чтобы поехал кто-то из наших. Ты — просто идеальный вариант. Ты ведь кончала у нас экономический факультет.
У Наташи даже дух захватило от такого фантастического предложения. Месяц в Англии — мечта всей ее жизни. Сколько она себя помнила, она занималась английским языком, а в Англии ни разу не была. Вообще-то она немало попутешествовала в своей жизни, прежней, до замужества, когда работала переводчиком. Индия, Австрия, Италия, даже Африка, но Англия! О-о-о!
От двери донесся дружный вопль. Команчи на тропе войны.
— Нина Константиновна, извините, я сейчас. — Наташа положила трубку на стол и подошла к детям. Растрепанные, красные, они, сцепившись, катались по полу. — Джентльмены! — Никакой реакции. — Джентльмены! — В ее голосе зазвучали металлические нотки, хотя смех немилосердно душил ее. Уж больно уморительный был у них вид. — У меня очень важный разговор. Потерпите и не мешайте. Я скоро закончу, и мы пойдем есть мороженое.