В когтях у сказки
Шрифт:
– Фантастика. Хотя… Я как-то читал книгу о преступниках прошлого – чисто в познавательных целях – так вот там говорилось об орудии, которым пользовались уличные гангстеры: обыкновенный сырой картофель, можете себе представить?
– Разве картофелиной можно убить?
– Можно, если утыкать ее лезвиями. Такими штуками пользовались не только в уличных драках, но и на расстоянии: попросту швыряли нашпигованную картошку в жертву.
– На расстоянии… – задумчиво проговорила Анна, вспомнив распахнутые настежь окна в комнате Виолетты. – А полицейские что-нибудь нашли?
– Кажется,
– Жаль, – Анна снова посмотрела на неподвижное лицо трупа, будто надеясь, что эти мертвые губы подскажут ей ответ. Но лицо оставалось холодным и незнакомым.
Вот именно – НЕЗНАКОМЫМ! Конечно, смерть меняет человека, но не настолько же! Анна с опозданием поняла, что впервые видит Виолетту не накрашеной. В таком виде женщина выглядела простоватой и безмерно усталой.
– Ее не умывали? – уточнила девушка.
– Нет, – удивился врач.
Значит, версия со свиданием отменяется. Ну, не могла Виолетта предстать перед любовником в таком виде! Анна заставила себя нагнуться поближе, разглядывая странно лоснящиеся щеки. Доктор, проследив за ее взглядом, пояснил:
– Ночной крем. Кстати, дорогой.
Вот оно что! Виолетта не только умылась, но и нанесла на кожу питательную маску. Из той самой баночки! Значит, единственное, что она собиралась сделать тем вечером – спокойно лечь спать. Но ей помешали. Кто? И каким образом?
Если бы не открытая баночка с кремом, Анна решила бы, что на Виолетту напали уже после того, как она заснула в собственной постели. Об этом говорили и манипуляции с ключом, который кто-то пытался повернуть снаружи, используя плоскогубцы. Но, ложась спать, женщина обязательно закрыла бы дорогой крем, а она этого не сделала. Картинка никак не желала складываться в единое целое, из нее выпадала то одна, то другая деталь.
– Она умерла от потери крови? – спросила Анна, имея в виду, что ни одна из ран не была смертельной.
– Или от несварения, – буркнул патологоанатом в свою чашку, обиженный, что красивая незнакомка интересуется исключительно трупом и совсем не замечает его.
Анна удивленно взглянула на доктора:
– Вы о чем?
В ответ из-за края чашки выглянул один красный глаз.
– Вот об этом. – Доктор поставил чашку рядом с окоченевшей рукой трупа и достал что-то пинцетом из стеклянной кюветы.
Теперь настал черед Анны судорожно сглотнуть при виде знакомых очертаний хищно изогнутого человеческого клыка, который выглядел еще более отвратительно, чем прежде.
– Где вы это нашли?
– Там, где меньше всего ожидали – в желудке. Вы не знаете, зачем ваша подруга проглотила эту дрянь?
– Проглотила?!
– Вот именно.
– Не может быть, – пробормотала Анна, растерянно ища глазами свою сумку. Обнаружив потерю возле кушетки, она бросилась к ней, но, добежав, вдруг побоялась прикоснуться. Девушке понадобилось не меньше минуты, чтобы решиться открыть свою собственную сумочку и извлечь из нее зловещий сувенир, прихваченный в комнате Виолетты, а потом открыть его и убедиться: внутри ничего не было, Виолетта действительно съела артефакт, и Анна не могла себе даже представить причину, по которой женщина
Ей бы найти что-нибудь конкретное, а то пока в ее голове роятся сплошные теории, да еще притянутые за уши. Все ее версии слишком хлипкие, но как она могла бы их укрепить? Единственное, что ей оставалось, это вернуться в дом Виолетты и задать кое-кому несколько не самых приятных вопросов.
Шагая по дорожке через больничное кладбище, чтобы срезать путь, Анна, не замечая того, держала руку с сумочкой на отлете, подсознательно помня о том, что находилось внутри нее. После того, как девушка едва не хлопнулась в обморок повторно при виде зуба, врач признался ей, что пошутил. Конечно, клык не имел никакого отношения к смерти потерпевшей. Желая загладить свою вину, он отдал странную находку Анне, так как она не представляла никакого интереса для следствия. Мало ли что глотают пациенты, за годы практики врач и не такое видал.
Уже давно рассвело, но густой туман не спешил рассеиваться. Рваные клочья плавали среди могил, как обрывки грязной ваты. Анна благополучно добралась до автобусной остановки. Когда автобус тронулся с места, девушка, стоя у заднего стекла, заметила мужчин, выходящих с территории кладбища. Один из них сгибался под тяжестью объемных контейнеров, но второй-неприятный тип чудовищных габаритов-даже не думал ему помогать. Толстяк был одет в дорогой костюм, но одежда выглядела мятой и неопрятной. Третий мужичок семенил сзади, держа в руках замотанные в брезент лопаты. Все трое загрузились в машину скорой помощи, но перед этим толстяк бросил взгляд на отъезжающий автобус. На секунду Анне показалось, что их глаза встретились, хотя она была уверена, что разглядеть ее за мутным от пыли стеклом совершенно невозможно. Толстяк сморгнул, потом его мясистые влажные веки опустились, скрывая взгляд. Только после этого она вздохнула с облегчением.
Глава 6
Припаркованный у ворот коттеджа белый фургон в первую секунду заставил Анну вздрогнуть, но испугаться по-настоящему она не успела-на борту красовалась совсем другая картинка, ничем не напоминающая красный крест. Возле машины парень в спецовке, бурно жестикулируя, доказывал что-то хозяйке дома. Оба были так увлечены спором, что не заметили, как девушка тихонько проскользнула в калитку, бегом пересекла зеленый газон и юркнула в дверь, по счастливой случайности оказавшуюся незапертой. Не задерживаясь в холле, она взлетела на второй этаж и замерла возле двери в комнату Виолетты, удивленно разглядывая пустую замочную скважину.
Ключ исчез.
Девушка внимательно огляделась. Утреннее солнце, проходящее через цветные стекла веерообразного окна в конце коридора, цветной радугой окрашивало выскобленные деревянные половицы. На полу ничего не было. Она оглядела полочки вдоль стены, заставленные безделушками, заглянула в комнату и обследовала все поверхности-безрезультатно. Комната выглядела совсем иначе, чем несколько часов назад. Никаких следов кровавой бойни. Уборщики постарались на славу. Даже постель была застелена свежим бельем. Только в воздухе еще витал чуть заметный, сладковатый запах крови, перебивающий ароматы лаванды и хвои.