В клетке

Мун Алекса

Хочу отступить назад, но отступать уже некуда. Его почерневшие глаза, пугают до чертиков. Как он зашёл сюда? Я ведь закрылась!

— Эва, — делает несколько шагов ко мне и останавливается в метре. Он дразнится: — Пожалуйста...

Внутренности обдаёт кипятком, когда его тонкие пальцы тянутся к полотенцу. Одно слабое движение и полотенце слетает вниз, задерживаясь на бёдрах.

Маркус быстро избавляется от своей одежды и прижимается ко мне голым торсом.

— Доверься мне, — разворачивает спиной к

себе, вжимаясь твёрдым членом в ягодицы. — И я не сделаю тебе больно. Мне порядком поднадоели твои сопротивления.

Ведёт костяшками вдоль позвонков. Ладони замирают на пояснице. Слегка надавливает, вынуждает прогнуться.

— Маркус, — хватаюсь за его кисти. — У тебя же должно быть сердце, совесть, хоть что-нибудь? Оставь мне хоть немного меня... не разрушай полностью...

— Должно быть, — хватает за лицо резко разворачивая к себе. Пальцы больно вжимаются в щеки, открывая мой рот. — Но ничего нет. Поверь мне... я правда искал.

Всасывается в мои губы, забирая весь кислород. Голову ведёт, становится дурно. Здесь и так нечем дышать, а уж рядом с ним — тем более...

— Пожалуйста, только не здесь, — скулю ему в губы. Разворачиваюсь, чтобы взглянуть в глаза.

Что я надеюсь там увидеть? Да все что угодно, только не то, что вижу сейчас.

Похоть. Она заразительна. Своей необузданной силой, смывает все границы. Похоть пробирается в разум, заражая его. Отравляя своим воздействием. И нет от неё противовируса, и нет от неё противоядия. Только подчинение. Безвольное, слабохарактерное подчинение.

Маркус Бруно наделён силой подчинения. Только он имеет такое сильное влияние надо мной. Его энергетика подавляет, заставляя прогнуться. Надломиться и даже через призрачное сопротивление, сделать абсолютно все, чего пожелает брюнет.

Он так смотрит. Его взгляд пробирается под кожу. Цепляется невидимыми нитями и тянет на себя. Привязывает. Приковывает.

— Не здесь? — смотрит, как я облизываю пересохшие губы. — Тогда в спальне.

Подхватывает под ягодицы, заставляя обвить его бёдра ногами, прикоснуться к налитому члену. Отстраняюсь, насколько это возможно. На что, получаю мгновенную реакцию, в виде звонкого шлепка по ягодицам.

Маркус укладывает меня на смятые простыни, прижимаясь всем телом. Оно вибрирует или это я так сильно дрожу?

Смотрит в глаза, выискиваю ответ на немой вопрос. Он сам его задал и сам получил ответ.

Чтобы он не сделал, тело не сможет выйти из оцепенения. Сейчас — главный мозг, и я никак не могу его отключить.

— Просто расслабься, — накрывает ладонью грудь.

— Я не могу... — закрываю глаза. Жмурюсь. Задыхаюсь.

— Можешь.

Чувствую, как Маркус сползает вниз. Рука по-прежнему сминает грудь, а губы оставляют след под рёбрами. Спускаются ниже, целуя живот. Пупок. Ещё ниже.

— Что ты делаешь? — пищу,

когда на внутренней части бедра, багровеют послесловия засосов.

— Расслабляю! — подхватывает мои бёдра и тянет к краю кровати.

Мне кажется, интимнее этого момента нет ничего. Он опустился передо мной на колени и хочет всю меня, без остатка.

— Маркус, — его имя тонет в полу-стоне. Пальцы сжимают в кулак белую простынь, пытаясь хоть за что-то ухватиться.

Горячий язык проходится вдоль складочек, раскрывая их. Вжимается в набухший клитор, всасывая его.

Пальцы одной руки, сминают грудь оттягивая сосок, а второй, проникают в меня. Продлевая жгучее удовольствие.

Вздрагиваю и неосознанно льну к грубой ласке. Выгибаюсь вперёд, глубже насаживаясь на его пальцы. Он нашёл нужную точку и беспощадно давит на неё, срывая с моих губ запретные всхлипы.

— Не-е-ет... кончать тебе ещё рано, — на смену пальцам, в меня проникает член. Одним толчком, заполняет до предела.

Брюнет слизывает с губ все зародившиеся протесты и целует, не давая возможности вздохнуть.

— Нравится? — медленно раскачивается, растягивая для себя.

— Нет! — отрицательно мотаю головой так и не открыв глаза.

Я боюсь столкнуться с реальностью, в которой я действительно испытываю наслаждение. Я до сих пор чувствую «там» его язык. Он пошлыми движениями вылизывает меня.

— Лгунья! — рычит в губы.

Выходит из меня и одним рывков переворачивает на живот.

Задирает ягодицы вверх и скользит членом вдоль ягодицы, надавливая на узкую дырочку, вызывая волну страха.

— Не надо...

— Успокойся! Ты ещё не готова. — Раскрывает пальцами складочки и вторгнется в горячее лоно.

Сейчас делает все по-своему. От эфемерной нежности не осталось и следа. Сейчас он грубо трахает меня до громкий шлепков сталкивающихся тел.

— А так, нравится? — замедляется. Хватает за плечи, вынуждая подняться, вжаться в рельефный торс.

— Нет. — Жмурюсь, в этот раз от слез.

— Теперь верю, — стирает большим пальцем соленые дорожки, медленно раскачиваясь. — Тебе нравится испытывать судьбу? — рука скользит вниз по животу. — У меня с терпением все в порядке, Эва. Вагон и маленькая тележка. Так что продолжай.

Накрывает твёрдый бугорок, начиная растирать его.

— Найди себе кого-то другого и издевайся над ним. — Хватаюсь за его кисти, пытаясь отодрать от себя. Ноги не слушаются. Все чувства сконцентрированы на подступающей разрядке. Уже начинает искрить внизу живота, а редкие, но глубокие толчки, только накаляют ситуацию.

— Я нашёл тебя. Всю жизнь под рукой крутилась. Правильная девочка Эва. Запретный цветок, к которому нельзя было прикоснуться. А я не только прикоснулся, я сорвал.