В интернете

Будков Игорь Алексеевич

– Ни с места! Вы арестованы!

Перед удивлёнными ботаниками вырос наряд пограничников, состоящий из двух кавычек и знака «собака».

– О, как прекрасно! Арестуйте нас скорее, пожалуйста, – облегчённо и радостно взмолился Лютик. – Мы заслуживаем справедливого наказания…

После десятиминутного рассказа всхлипывающего Лютика о том, какие они нехорошие и как глубоко раскаиваются, пограничники тоже пустили слезу. Лёгкое всхлипывание вскоре сменилось настоящим плачем, все рыдали и жалели ботаников. Плакали искренне (за исключением Подснежника, он-то искусно маскировался). Наплакавшись вдоволь, знак «собака»

облизал ботаников, и наряд пограничников отпустил нарушителей по ту сторону забора, наживив за ними доски на гвозди.

Полдень в контрразведке

Впервые за последние шесть месяцев Вопросительному знаку выпал случай выспаться. Он предупредил сослуживцев и ехал на работу на час позже. Трамвай пришел полупустой, вагоновожатый предложил ему халат, тапочки, плед, кофе, мягкое кресло и включил телевизор. Одна из передач привлекла внимание Вопрос Вопросовича. В ней говорилось о вновь организованной пограничной службе, в которой служат кавычки и собаки. Уже сегодня ночью, во время первого дежурства по предотвращению незаконного проникновения на планету вирусов, произошёл трогательный случай.

На экране появились два пограничника, рассказывающие корреспонденту, как поздно вечером ими были задержаны два вируса-ботаника. Один из них съел случайно Библию и стал совершенно другим вирусом. Он осознал вред, который наносят вирусы, и горько плакал о своей судьбе. На Родине за то, что он съел Библию, его ждёт пожизненное пребывание в корзине. На предложение остаться он ответил категорическим отказом, так как ему необходимо донести до друга Подснежника и других вирусов то, что написано в Библии об истинном смысле жизни. В объективе телекамеры появился знак «собака», он явно пытался добавить что-то своё. На вопрос корреспондента «А почему вы их отпустили?», пограничники ответили, что был приказ задерживать проникающие на планету вирусы. А о том, что делать с убывающими, инструкций не поступало. Да и просто пожалели, уж больно жалостливо плакали – особенно Подснежник.

– Да, упустили парня, – со вздохом подумал Вопрос Вопросович. – Возможно, он уже сидит где-то в каменной корзине в одиночной камере на далёкой планете. Даже не успели узнать, как его зовут.

Ещё десять минут он смотрел на проплывающий за окнами город, а затем скинул халат и снял тапочки – скоро знакомая остановка.

В управлении контрразведки жизнь не только кипела и бурлила, но и текла водой. По коридору навстречу Вопрос Вопросовичу шла группа сотрудников, мокрых с головы до ног. На ковровой дорожке после них оставались мокрые следы.

– Вы, наверное, только что с монитора? – догадался он.

– Ага, – ответили буквы, – в тексте политика, обращённом к избирателям, оказалось столько воды, и между строк сквозило такое неуважение, что запросто можно и простудиться.

– Немедленно всем переодеваться и горячего чая с мёдом!

Вопрос Вопросович вошёл в кабинет. Закрывая дверь, он чуть не прищемил входящего за ним заместителя. Вопросительный знак английского алфавита от своего начальника отличался произношением и тем, что носил юбку в шотландскую клетку.

– Срочная информация, – ещё из коридора с шотландским акцентом начал заместитель. – Уже третья группа, выходящая на монитор по адресу Луговая 68 квартира 48, докладывает о готовящейся

хакерской атаке на компьютер Пентагона. Последствия могут быть самыми непредсказуемыми, этот хакер совсем ещё юный – ему нет и шестнадцати. Абсолютно неизвестно, что он может натворить. А вдруг случайно даст команду на запуск стратегических ракет, и реальный мир погибнет, а мы вместе с ним? И всё это сейчас, когда я приобрёл новый килт, – он нежно провёл рукой по складкам юбки, – по невысокой цене у китайских иероглифов. Шутка!

Шотландец устало улыбнулся.

– А что, в компьютер Пентагона так легко войти? – искренне удивился Вопрос Вопросович.

– Нет, сложно, но не для российских хакеров, они заходят туда, чтобы проверить погоду, которой вначале интересуются в отечественной поисковой системе.

Заместитель присел за стол.

– Вот так задача… Что же делать?

Начальник контрразведки зашагал по кабинету.

– Мы сами не можем войти и испортить его программу, нам присущи дисциплина и чувство ответственности. Это работа для вирусов, но они не будут её делать из вредности. А если бы и захотели, то войти в процессор, если у него хорошая защита, могут только ботаники. Ботаники не захотят – потому что они вирусы из вирусов. Заколдованный круг, да и только! Что же делать?

– Необходимо найти того ботаника, который ушёл вчера поздно вечером со своим другом Подснежником.

В дверях кабинета стоял Вопросятка.

– Уроки уже закончились?

Вопрос Вопросович взглянул на часы.

– Мы отпросились с Улей с последнего урока,– Вопросятка поднял глаза на папу, – и решили идти в интернет искать ботаника. Мы не можем бросить его одного! Тем более что я невольно подслушал, что вам нужен специалист по взлому компьютерных программ.

– Но я не могу вас отпустить одних, – Вопрос Вопросович забеспокоился. – И что я скажу маме?

– Не одних, а со знаком «собака». С его помощью мы надеемся выйти на след ботаников.

Вопросятка подошёл к окну и показал папе на скамейку, на которой сидели Уля и знак «собака».

– Да, но знак «собака» совсем ещё молод. Как его зовут?

– Дружок. Но, не смотря на молодость, ему удалось распознать и задержать семь вирусов-змееловов.

Вопросятка многозначительно поднял указательный палец кверху.

– Запрещать в таком благородном деле я не могу. – Вопрос Вопросович сдался. – Когда вы вернетёсь?

– Как только взломаем программу в доме 68 на Луговой улице, – донеслось уже из коридора.

В интернете

Пограничники отодвинули в сторону доску и пропустили в образовавшийся лаз в заборе Вопросятку с Улей. Дружок на прощание обернулся и подмигнул остающемуся в наряде пограничников знаку «собака», а затем также скрылся за забором. Это был тот самый лаз, которым днём раньше воспользовались ботаники.

За забором ребята вступили на аккуратно подстриженный газон тёмно-зелёной травы, тянущийся до оживлённой автомагистрали. За ним возвышалась трёхъярусная монорельсовая дорога с бешено мчавшимися по ней в разные стороны вагонами. Вдоль дороги стояли торговые палатки и небольшие магазинчики. Завидев ребят, продавцы высунулись из окон и дверей своих палаток, а некоторые вышли им навстречу, с интересом разглядывая потенциальных покупателей.