В интересах государства
Шрифт:
– Во всяком случае, я не намерена подсказывать вам, как от меня избавиться, – это уж ваша проблема.
Он поднял глаза и посмотрел на нее.
– В число моих проблем вы не входите.
Ее смутило не столько содержание этих слов, сколько их тон: они прозвучали чуть ли не как признание в любви. Это в его стиле, подумала Ева: выражать свои чувства как бы между прочим. Но едва ли она могла винить его за это. После ее попыток отвадить его, конечно же, он может вести себя только так.
– У меня прямо камень с души свалился. – Ева нервно рассмеялась. – Теперь я поняла, что я для вас
Он покачал головой.
– А я-то думал, что это я мешаю, ставя точки над всеми «t».
– Вы хотите сказать над «i»?
На какую-то долю секунды Брук был озадачен, затем, поняв, что перепутал буквы алфавита, улыбнулся ей.
– Но вы же меня поняли?
– Да, – сказала Ева.
И оба отвели друг от друга глаза.
Прежняя скованность вернулась к ней, когда они медленно направились к гостинице. Ночь была теплой и ясной; после тщетной попытки заинтересовать свою спутницу звездами Брук тоже замолчал. Он старался идти с ней в ногу, чтобы шаги звучали в унисон, и эта нарочитость угнетала ее. Словно бой барабана перед казнью, подумала она, и тут же разозлилась на себя за такое мелодраматичное сравнение. Боялась ли она за себя или за других – Ева и сама этого не знала.
– Хозяйка не очень-то обрадовалась, что мы заказали разговор по телефону на такой поздний час, – заметила она, чтобы хоть как-то нарушить молчание. Втайне она надеялась, что Брук, быть может, возьмет ее под руку после всего, что он ей говорил.
– Эти сумасшедшие англичане, – немного подумав, прежде чем выбрать нужный тон для ответа, сказал он. – День-деньской жарятся на солнце, а по ночам звонят.
– Как бы нам это лучше сделать?
– Вы поговорите, а я тем временем буду в номере ловить последние известия.
Ева согласилась. Для этой цели он и взял с собой транзистор.
Остановившись у конторки, они посмотрели друг на друга. Брук взглянул на часы, висевшие над доской с ключами, и заметил, что надо позвать хозяйку. Ева кивнула и нехотя направилась в заднюю комнату, где хозяйка сидела перед телевизором. Она что-то буркнула, когда Ева напомнила ей о заказе. Выражение лица у нее было такое, точно ее, по меньшей мере, вытащили посреди ночи из постели. Встав за конторку, она передвинула вазу с пластмассовыми тюльпанами.
– Soixante francs les trois minutes [33] , – сказала она, угрожающе глядя на Еву и как бы предупреждая малейшую попытку вступить в спор из-за цены. Ева была взбешена, но ей ничего не оставалось, как согласиться; она написала на отрывном листке рекламного блокнота фирмы, торгующей аперитивами, номер телефона, и хозяйка стала искать код. Ева с растущим нетерпением наблюдала, как, медленно проверяя каждую цифру, хозяйка набирала номер. И представляла себе Нила, который, ссутулясь, ждет в телефонной будке, нажав на рычаг пальцем и делая вид, будто разговаривает.
33
Шестьдесят франков за три минуты (франц.)
Как
– Мне нужно снова набрать номер, – обратилась она к хозяйке. – Это очень срочно: только что должны были прооперировать отца.
Хозяйка в ответ пожала плечами и с видом крайнего недовольства снова набрала номер. И снова телефон молчал.
– Je ne comprends pas [34] , – для отвода глаз сказала Ева хозяйке, и та, явно взбешенная потерей прибыли, бормоча что-то себе под нос, прошаркала обратно к телевизору.
Поднимаясь по лестнице, Ева пыталась сообразить, что же могло там произойти, но голова была как ватная; внезапно она вспомнила про последние известия и бросилась в номер. Брук сидел на краю кровати: на стуле перед ним стоял выключенный транзистор.
– Вы что, не слушали?
Он кивнул.
34
Ничего не понимаю (франц.)
– Плохи дела…
– А именно? – спросила она, холодея от тревожного предчувствия.
– Они убили не того…
– Не может быть!
– Говорите потише, – попросил ее Брук деликатно, но твердо. Она присела возле него на кровать. Он обхватил ее за плечи, но к себе не привлек.
– Похоже, что их всех тоже убили, – произнося эти слова, он почувствовал, как она вся напряглась.
– Что в точности передали по радио? – тихо спросила Ева.
– Несчастный случай, в котором пострадали «даймлер» и два мотоцикла. Погибли трое сидевших в машине… и все мотоциклисты.
Ева почувствовала, что силы покинули ее, и она прислонилась к Бруку. Он ожидал рыданий, но слышалось только ее прерывистое дыхание.
– А кто был в машине? Они не сказали?
– Доктор Юджин Бэйрд. Американец… друг моего брата.
– Но как же их всех могло убить? – спросила она, качая головой.
– Я тоже многого не понимаю. Возможно, взорвался бензобак, а может, была засада… не знаю.
Он почти надеялся, что она разрыдается. Выплакалась бы – и все. А не была ли она влюблена в Джона Престона? – вдруг подумалось ему.
Между тем Ева отодвинулась от него и медленно встала. Казалось, все ее движения были нарочито замедлены.
– Итак, остаемся только мы двое, – произнесла она, глядя в стену перед собой.
– Да, но мы не знаем об Андресе.
Она рассеянно кивнула. Потом, к немалому его удивлению, стала доставать мешочек с туалетными принадлежностями. Казалось, она изо всех сил старалась не думать о том, что только что узнала, а действовать по раз и навсегда заведенному распорядку. Она вышла из комнаты, даже не взглянув на Брука. А он продолжал сидеть на кровати, тупо уставясь в пол. Из душевой в дальнем конце коридора до него донеслось гудение водопроводных труб.