В Индии

Черкасов Николай Константинович

Через сорок минут сигнал — пора занимать места в самолете. Выходим и останавливаемся в изумлении: в небе лежит ущербленная луна. Именно лежит, ибо недостающий ей ломоть отрезан не по вертикали, а по горизонтали.

Снова самолет в воздухе. Лететь предстоит восемнадцать часов без посадки, до самого Бомбея. Спать невозможно из-за шума моторов.

Под нами Аравийский полуостров. Через небольшие «окна» в облаках видны фантастические зигзаги, вычерченные ветром на песке.

Быстро светает, всходит солнце. Летим ему навстречу. В прогалинах

облаков видны холмы, устья высохших рек серовато-красноватого цвета.

Подают еду Из ручек кресла выдвигают небольшие кронштейны и устанавливают на них пластмассовые подносы.

Летим уже шестнадцать часов.

Часа за два до приземления в Индии обслуживающий персонал экипажа раздает всем анкеты:

«Где вы были два дня тому назад?» — гласит один из вопросов. «Где вы были четыре дня назад?», «Шесть, восемь, десять, двенадцать дней» и т. д.

«Чем вы болели неделю тому назад? Две недели тому назад, три недели?» и т. д. «Что вы везете? Есть ли у вас сигареты и сколько? Нет ли у вас с собою спиртного?»

На все вопросы надо отвечать обстоятельно и точно.

Под нами Аравийское море. Самолет летит высоко. Волн не видно, но если вглядеться вниз, едва приметные маленькие полоски, как чешуя на рыбе, показывают, что Аравийское море волнуется. В поле зрения то там, то тут попадаются маленькие лодочки с парусами, — очевидно, рыбаки, выехавшие на промысел.

Уже восемнадцать часов мы летим от Каира без посадки. Чувствуем себя неважно, а тут еще эта анкета… Для ответа на все вопросы не хватит и пяти часов. Самолет набит пассажирами. Сидят индийцы: пожилой мужчина с седоватой бородой и усами, в голубой чалме, видимо ученый; женщина в национальном костюме с нарисованной на лбу красной точкой, рядом с ней ее муж в европейском костюме…

Впереди показались берега Индии. Подлетели к Бомбею, едва закончив заполнение анкет. Легкий толчок — колеса коснулись земли, самолет бежит по дорожке и вот уже подруливает к зданию аэропорта.

Наша первая советская кинематографическая делегация вступает на индийскую землю. На бомбейском аэродроме — толпа. Мужчины и женщины — в легких белых национальных одеждах, полицейские — в трусиках и пробковых шлемах. Нас встречают представители организаций прогрессивной молодежи, Общества друзей Советского Союза, деятели индийской кинематографии.

Случайно ловлю взгляд какого-то индийца, с улыбкой смотрящего на мои ноги. Ничего не понимаю. Индиец уже просто смеется. Я гляжу вниз и обомлеваю. На моих ногах блестят новенькие, специально купленные перед отъездом из Москвы калоши. Я забыл, что в Индии в это время года дождей не бывает!

Сегодня 31 декабря, но в Бомбее очень жарко. Мы думали, что Новый год придется встретить в пути, в воздухе. Нам посчастливилось: встретим его на земле.

Началась длинная и мучительная процедура проверки паспортов, заполнения бесчисленных анкет и таможенного осмотра. В таможне тоже интересуются анкетами.

— Вы везете бутылку коньяку и бутылку

шампанского. У нас сухой закон. Вино надо оставить в таможне.

Коньяк и шампанское предназначались для встречи Нового года. Если отдать вино таможенным чиновникам, они все равно разопьют его. Тогда я сказал: «Господа, давайте выпьем вместе с вами, здесь, в таможне. Сегодня 31 декабря — через несколько часов наступает Новый год. У нас есть обычай встречать его…»

Мои слова вызвали веселое оживление, таможенники смилостивились и не притронулись к нашему скромному запасу.

После трехчасовых мытарств мы наконец вошли в аэровокзал. Все встречавшие ожидали нашего выхода из таможни. Собралась довольно большая толпа.

Кто-то воскликнул: «Да здравствует Советский Союз!» Присутствующие подхватили приветствие. По трогательному индийскому обычаю нам на шеи надели огромные гирлянды из роз. Мы сели в машину и, провожаемые приветственными возгласами, двинулись в Бомбей, находящийся в сорока километрах от аэропорта.

Автомобиль мчался по левой стороне шоссе. Не сразу можно привыкнуть к левостороннему движению транспорта; нас беспокоил вид встречных быстро мчавшихся машин.

Подъезжая к окрестностям Бомбея, мы увидели большой поселок беженцев из Пакистана. Маленькие клетушки сделаны из фанеры, кусков железа и старой жести, палок бамбука и прессованных листьев. В некоторые из этих клетушек войти невозможно — можно только влезть. Перед убогими жилищами играют голые дети; тут же, на корточках сидят их матери, одни готовят пищу на маленьких очагах, другие чинят лохмотья. Так во многих городах Индии живут сотни тысяч беженцев индийцев, которые были вынуждены покинуть свои родные места при разделе Индии на Индостан и Пакистан.

Вот оно, народное несчастье, о котором мы слышали еще у себя на родине!

Напомним, что в 1947 году английские колонизаторы произвели раздел страны на две части: Индийский союз и Пакистан. Этот раздел был произведен по религиозному признаку, без учета национального состава населения и его народнохозяйственных и экономических интересов. Расчленением страны англичане нанесли огромный вред ее экономике. На улицу были выброшены десятки тысяч рабочих. Многие текстильные предприятия Индии остались без сырья, в то время как немногочисленные хлопчатобумажные фабрики Пакистана оказались не в силах перерабатывать огромное количество собираемого там хлопка.

Англичане контролируют банки, внешнюю торговлю, стремятся держать экономику Индии, флот, авиацию в своих руках, осуществляя свою главную задачу: сохранить отсталость, зависимость индийских народов. В последнее время англичане вынуждены потесниться, уступая все больше места американцам.

О том, каких размеров достигло обнищание индийского народа вследствие двухсотлетнего господства англичан, мы уже знали. И вот в первые же четверть часа пребывания в этой стране, славящейся несметными богатствами природы и земных недр, мы видим тяжкие картины этой нищеты…