В игре (сборник)
Шрифт:
Дмитрий Рус
Чувство долга
Тонированный в ноль микроавтобус уверенно подкатил к закрытым воротам хосписа, требовательно крякнул сиреной и мигнул синими огнями спрятанного за решетку радиатора стробоскопа. Из крохотной будки охраны неторопливо выбрался хромоногий пенсионер в аккуратно наглаженном, но застиранном до бесцветного состояния армейском кителе. На правой стороне груди виднелась пара золотистых нашивок тяжелых ранений.
Мазнув взглядом по ментовским номерам и припадая
– Ты че, старый, берега попутал? Открывай ворота, полиция!
Флегматичное лицо охранника осталось безучастным. Он заглянул внутрь микроавтобуса, оценил количество прибывших и расположение звездочек на погонах. Холодным пустым взглядом уставился на старшего группы, вольготно развалившегося на переднем сиденье:
– Документы предъявите…
Из глубины салона привычно прессанули:
– Не борзей, хромоногий! Я тебе щас так предъявлю, выйдешь на пенсию по инвалидности!
Капитан недовольно оглянулся и заткнул разошедшегося холуя:
– Филипенко, утихни!
В отличие от звероподобного прапора, специалиста по раскалыванию подозреваемых в первые же минуты после задержания, капитан успел разглядеть глаза охранника. Ох уж эти никому не нужные ветераны горячих точек, забытые государством и отторгнутые обществом сытых потребителей…
Колченогий, вероятно, воевал еще во Вторую Грузинскую, а может, и конфликт на Дальнем зацепил, причем вряд ли в должности рядового солдата. Такого на привычные барские понты не взять, придется наступать на горло собственному величию и демонстрировать документы.
Старший группы молча вытащил закатанное в пластик удостоверение, солидно сверкающее голограммами, печатями и разлапистым орлом.
– Все?! Открывай ворота!
Охранник покачал головой:
– Это частное больничное учреждение. Согласно статье двадцать пятой Конституции РФ: «Жилище граждан неприкосновенно. Никто не вправе проникать в частные дома против воли проживающих в них лиц».
– Грамотный, сука?! – возмущенно рванулся из кресла гигантский прапор.
– Сядь, Филипенко! – Капитан сохранил самообладание, чему немало способствовали направленные на машину камеры наружного наблюдения.
Поиграв скулами, он напомнил охраннику:
– Статья пятнадцать Закона «О полиции». Мы имеем право войти на частную территорию для задержания лица, подозреваемого в преступлении. Также мы вправе произвести взлом замков и конструкций, препятствующих проникновению. Еще вопросы будут, или я прикажу на хрен протаранить эти ворота?
Охранник прищурился и приподнял одну бровь:
– И Бога не побоитесь? Это, между прочим, детский хоспис, сюда со всей России неизлечимо больных ребятишек умирать привозят…
Ноздри капитана яростно раздулись:
– У меня на руках постановление об аресте вашего главврача. Даю тебе ровно пять секунд для открытия ворот, в противном случае ты будешь задержан за
Ветеран удивленно покачал головой:
– Да езжайте уже, органы… Кто ж вам мешает…
Он потянулся к поясу и нажал кнопку на брелке управления. Ворота вздрогнули, медленно поползли в сторону. Водила посмотрел на охранника тяжелым многообещающим взглядом и нажал кнопку стеклоподъемника, отделяя теплое нутро ментовоза от внешнего мира. С последним порывом весеннего ветра в салон влетела черно-белая тушка светошумовой гранаты.
Впервые улыбнувшийся охранник резко присел, прижимаясь спиной к водительской двери, приоткрыл рот и зажал уши ладонями. Оглушительно бахнуло, ветерана оросило крошевом каленого стекла. Вытянув из-под кителя гражданский шоковый пистолет, кустарно доработанный под стрельбу очередями и до скрипа пружины набитый неконвенционными зарядами, мужчина заглянул в салон.
М-да, звуковой хлопок в двести децибел и вспышка в тридцать миллионов свечей в салоне закрытого автомобиля – это очень весомый аргумент в любом споре. Шоковая граната сработала штатно, в отключке оказались все, кроме зловредного прапора, монотонно подвывавшего и слепо раскачивающегося на заднем сиденье.
Охранник поднял пистолет и короткими двойками обработал всех находившихся в салоне. Острые электроды одноразовых конденсаторов уверенно пробивали мышиного цвета форму и мгновенно разряжались в одном коротком импульсе силой в пятьдесят миллионов вольт. Вот теперь у Дока действительно будут обещанные десять минут форы.
Ветеран задумчиво поглядел на зарождающийся в салоне пожар – есть у «Зари-3» такой вот побочный эффект. Затем с явным сожалением дотянулся до огнетушителя в стандартном крепеже у двери и забил струей порошка набирающее силу пламя.
Поднес ко рту пластиковую коробочку рации, в очередной раз скривившись при виде бестолкового розового цвета. Да, это тебе не привычный армейский серо-зеленый…
– Док, это Сергей, ответь… Пш-ш-ш… Время вышло, за тобой воронок приехал… Пш-ш-ш… Как и обещал, минут десять у тебя есть, вряд ли больше. Станция звукометрического городского контроля уже наверняка отработала хлопок, сигнатура «Зари» была приглушена салоном, но не думаю, что это обескуражит искин ЗГК… Пш-ш-ш… Извини, по-другому не мог, их все-таки шесть рыл, а я всего лишь старый инвалид… Пш-ш-ш… Да живы все, не бойся! В общем – действуй, я попробую выиграть тебе лишние пару минут после прибытия патрульных или спецназа, кого там Бог пошлет на наши головы… Правильный ты все же мужик, Док, удачи тебе и не поминай лихом!
Вернув рацию на пояс, он потянулся через выбитое окно к телу водителя и достал из оперативной кобуры полицейского пластиковый «Глок». Скривился – и тут Родину предали…
Ну что ж, ему уже давно не нравился этот поставленный с ног на голову мир. Видимо, пришла пора прощаться, вместе им явно не по пути. Зато появился шанс сдохнуть правильно, как и полагается старлею ВДВ – под грохот выстрелов и в сизом тумане порохового дыма. Мужчина горько усмехнулся и полез в коптящий салон шмонать очередное тело.