В ходе ожесточенных боев
Шрифт:
— Хорошо, Паша, мы с Северянином перетрем твою проблему, а потом сообщим тебе о нашем решении. А теперь ступай домой и жди нашего человечка.
— Спасибо, за то, что выслушали мою просьбу. Я всецело полагаюсь на ваше решение. Надеюсь, оно окажется справедливым и честным. До свидания. Буду ждать от вас вестей.
Приободренный Авилов ушел, а Художник с Северянином приступили к дебатам. Через час они приняли единогласное решение.
…Спустя два месяца в одной из Красноярских колоний будет убит заточкой в сердце осужденный Игорь Дунаев. По слухам, за карточный долг. Или за неосторожно сказанное слово. Суть инцидента, приведшего Дунаева к трагическому финалу,
Правосудие свершилось.
На стоянке перед зданием Абаканского аэропорта выстроились в шеренгу, как солдаты на параде, дюжина джипов и легковых машин. Они празднично сверкали на солнце лакированными кузовами, навороченными фарами и хромированными кенгурятниками. По залу, эпатируя толпу отъезжающих, напрягая блюстителей порядка, бродили люди явной бандитской наружности. Коротко стриженые, плечистые, в строгих костюмах, длинных плащах и в черных очках.
Братва во главе с Северянином провожали Художника. Человек тридцать, не меньше.
Алексей должен был лететь в Москву. Вместе с ним уезжали Катя, Кот, Баум и Страус.
Северянин грустно смотрел на Алексея.
— Жалко, что ты уезжаешь.
— Тимофей вызвал. Значит тема срочная.
— Понятно. Магомета, козла этого, хочу на стрелку вызвать: перетереть на счет рынка. Приборзел он, в натуре. Рынок то наш был. Пора его возвращать.
— Я думаю, не зачем с ним говорить, мочить этого чурку надо. Он последний из наших более-менее серьезных конкурентов. Решим с ним проблему — избежим дальнейших поползновений на нашу территорию.
— Я тоже так думаю, Леха. В расход его.
— Юр, представляешь, Кате ответ из штатовского университета пришел: ее приняли.
— Молодца она у тебя. Башковитая она девчонка. И надежная. Не предаст и не отвернется от тебя, если будет туго. Сибирская закваска.
— Потомки у нее ссыльные.
— Арестантская кровь. Нашего поля ягода. Завидую я тебе. Мне бы такую, и симпатичную, и чтобы характер клевый.
— Найди. Кто ищет, тот всегда найдет. Вон сколько нормальных девчонок.
— Кругом одни — бляди, — безапелляционно заявил Северянин. — И всем им только бабло надо. Да и при такой жизни подругу иметь неразумно, неровен час меня и укокошить могут. Да и первый срок, я считай, из-за телки мотал. И в СИЗО полгода парился из-за второй. Бабы — враги мои. У меня аллергия на них. Так, перепехнуться с ними и все. И чтоб хавку приготовили и трусы постирали. А так они на хер мене нужны.
— К жене Рыжего ездил? — поинтересовался Художник.
— Там все путем, денег ей подкинул, продукты. Ей подыскал место у одного барыги в салоне дорогой одежды. Сына ее в кадетский корпус устроил.
— Молоток, Юра. А Свету нашли?
— Нет пока. То, что ее убили, это точно, но вот где ее тело эти гады спрятали, никто не знает. Ребенок Ника в детдоме.
— Забери его, пропадет он там.
— Посмотрим.
Объявили посадку. Все стали обниматься, целоваться. Кот попрощался с женой, худенькой черненькой девушкой, и сыном, слезу смахнул. Жена его всплакнула. Художник обнялся по очереди с каждым из братков. Особенно тепло простился он с Пакуевым.
— Береги себя, Юра, ты у меня один закадычный кент остался. Держись, все на тебе сейчас замыкается. Будь постоянно со мной на связи. Магомету не верь, он мутный, западло кинуть может. Ну не мне тебя учить! Сам знаешь все темы, все расклады.
— Да я все вкурил. Пока, брателла! Пока, Катерина! Смотри,
Катя засмеялась.
— Ничего, я с ним справлюсь.
Тимофей принял Алексея в ресторане на улице Петровка. Полуподвальное помещение. Русская кухня. Стилизовано под старину. Официанты, в белых льняных одеждах. Живая музыка. Три виртуоза на балалайках весело наигрывали «Катюшу». Солидная публика. В основном, иностранцы.
Подали осетра с грибами, пирожки, блины с икрой, морс, хреновуху. Тимофею здесь нравилось. Тихо. Спокойно, уютно.
Рудаков поздоровался, присел за столик
— Алексей, дело срочное, нужное. Казбек должен приехать в Москву на переговоры с Толстяком. В общем, надо Казбека ликвидировать. Времени не так много, но я думаю, ты справишься. Того парнишку привез?
— Да, Николай Леонидович.
— Действуй по обстановке. При разработке операции проконсультируйся с Прибалтикой. Держи связь с ним и его пацанами. Мне позванивай. Ферзю.
— Хорошо, Николай Леонидович.
Тимофеев достал красные корочки. Протянул их Художнику.
— Вот тебе удостоверение помощника депутата Госдумы от партии ЛДПР. Настоящее, две тонны баксов весят. Чтобы проблем меньше было.
— Спасибо.
— В общем, ты все понял, принимайся за работу. Если лавандосов не хватит, созвонись с Ферзем, он даст. На оружие деньги не жалей. На это никогда не надо жалеть бабла. Оно должно быть качественным и надежным. Если надо прицел за 4 штуки зелени купить, покупай. Базара нет.
— Так я пошел?
— Посиди со мной, покушай. Успеешь. Заодно и ликбез пройдешь по истории постсоветского криминалитета… Здесь, через два здания, напротив городской Думы, находится знаменитый дом, где жил небезызвестный Мансур. Гроза московских бизнесменов. Умный был мужик, Омара Хайяма наизусть читал, стихи сочинял, но подвела его под монастырь наркота. За пару дней до гибели он сказал в интервью одной газете золотые слова. «Мафия — это важнейший социальный институт, он берет на себя часть управленческих функций государства. Мафия действительно бессмертна, потому что она единственная сила, которая может обуздать преступность. Она двойной буфер между обществом и беспределом. И в какой-то степени между государством и обществом». Он прав. Мы — и есть порядок, Алексей, в стране. Мы — защита от таких отморозков как Казбек, Борман. Их надо резать, душит, выжигать каленым железом. Вот ответь, Алексей, если ты знаток истории, за что древляне убили князя Игоря?
— Повторно хотел дань с них собрать?
— Нет, потому что был отморозком и занимался беспределом. Как Казбек и Борман. При мне в крае был порядок. А не стало меня, и захлебнулся Сибирь родная в кровавом беспределе. Кругом трупы, трупы, трупы…
Авторитет съел кусочек осетра. Босс и его подчиненный чокнулись и выпили. Тимофей продолжал рассуждать.
— Кстати, недалеко отсюда, у здания МУРа Солоник расстрелял Наума-младшего. Даже, несмотря на то, что Наума охранял спецназ МВД «Сатурн». Как говорил известный мафиози Майкл Корлеоне: «если история чему-нибудь и учит, то только то, что убить можно кого угодно». Да, много в Москве памятных мест из истории гангстерских сражений. Я бы на месте московских экскурсионных бюро организовал тур «По местам криминальной революции». С заездом на Кутузовский, на Проспект Мира, Петровку, на Ваганьковское кладбище, на Петровско-Разумовский рынок… Плюс «Лефортово», «Бутырка», «Матросская тишина»… Экскурсия будет что надо. Ладно, давай за успех нашей предстоящей акции…