В ходе ожесточенных боев

Мазурин Олег

Ильина спас второй телохранитель. Гвозди и шарики вонзились в него. Он погиб. Падая, он подмял под себя Ильина. Банкир, завалившись на мраморные ступеньки, еще вдобавок стукнулся об них затылком.

Марчука слегка ранило в ногу и легко контузило.

А неосторожному Василию оторвало ноги и левую руку. Он скончался мгновенно. Могучий торс с распростертой багряной рукой лежал в луже крови, а другую — закинуло на крыше «Дэу». Ноги разбросало подальше. Окровавленную голову в черных пороховых точках и с выпученными глазами развернуло взрывом в левую сторону. Казалось, неестественным поворотом головы и распростертой могучей дланью мертвец указывает

в сторону своих невидимых убийц.

Прибывшие на место происшествия медики в формулировке смерти секьюрити были единодушны: «травматическая ампутация конечностей и выбивание головного мозга».

… Ильин, придавленный стокилограммовым телом охранника, лежал на ступеньках и смотрел бессмысленным взглядом на свинцовые тучи. Он просто думал: «будет дождь или нет». Он пребывал в шоке. Его взрыв сильно напугал.

Позднее, Ильину понадобилась помощь классного психиатра. Тот за сеанс вывел бизнесмена из ступора и вернул к реальности. Жену и сына депутат отправил в загородный дом с многочисленной охраной, а Марчуку банкир приказал мобилизовать людей и усилить бдительность.

Естественно, состоялся разговор Ильина и Чаладзе.

— Тимофея надо валить, — безапелляционно заявил депутат. — Он не успокоится.

— Я займусь им. А ты, Толстяк, будь осторожнее.

— Постараюсь.

…Подконтрольные Ильину и Казбеку СМИ на следующий день после покушения взорвались заказными статьями и телевизионными репортажами.

«Мафия наступает!»

«Демократия в опасности!»

«Бандитский беспредел!»

В новостях дикторы смаковали подробности этого происшествия:

«Совершено покушение на депутата Госдумы Анатолия Ильина. Это покушение связывают с выдвижением его кандидатуры на пост губернатора Красноярского края. Видимо, определенные круги не заинтересованы в победе блестящего банкира на губернаторских выборах. Прежде всего, спросим, кому это выгодно? Подозрения падают на бывшего арестанта Бутырки, скандально известного бизнесмена Тимофеева. В нынешней губернаторской гонке он поддерживает оппонента Ильина — Никоненко. Нынешнего градоначальника краевой столицы. В том году пуля наемного убийцы оборвала жизнь губернатора Захарова. По слухам, заказчиком преступления мог быть Тимофеев. Вероятно, Захаров чем-то не устраивал теневого магната и был безжалостно расстрелян…»

Рейтинг Ильина стремительно пополз вверх, а Никоненко — вниз. Победить Ильину в губернаторской гонке теперь уже не составляло труда. Оставалось пустая формальность — провести сами выборы.

Тимофей устроил разнос Прибалтике за неудачное покушение. Сибирский магнат кусал локти от досады. Оплошал. Да и как! Сам помог конкуренту. Надо было что-то предпринимать.

* * *

— Да, Андрей Андреевич.

Адамович внимательно слушал президента.

— Да, я слышал о покушении на депутата Госдумы Ильина. Согласен, Андрей Андреевич, это вопиющее безобразие. Пора Тимофеева снова сажать? Да можно устроить, отмывание денег, неуплата налогов, покушение на убийство. Целый букет преступлений. Но я думаю, пока не стоит торопиться. Помните, Андрей Андреевич, китайскую народную мудрость об обезьяне, что сидит в сторонке и наблюдает за схваткой тигра и дракона. Да, да. Пусть они ослабнут, а потом мы без лишнего напряжения возьмем то, что нам полагается, т. е. государству. Все на благо нашей горячо любимой Родины… Какая там погода в Лондоне? Типичная. Дождик. Да, да. Сегодня играем с «Арсеналом». Мой прогноз на матч? Сложно, но можно. Жалко, Ли Бойер травмирован:

был бы боевой состав. Спасибо. Постараемся выиграть. Хорошо, хорошо. До свидания, Андрей Андреевич.

Олигарх положил трубку, обвел глазами роскошный номер гостиницы, задумался.

Взял свой сотовый телефон. Набрал номер.

— Министерство внутренних дел? Здравствуйте, это — Олег Адамович. Соедините меня пожалуйста с министром Уваровым…

* * *

Художник долго не решался позвонить в знакомую дверь.

Указательный палец замирал на полпути к кнопке звонка. Сердце его бешено колотилось. Может не стоит снова вторгаться в Катину жизнь. Может, у нее все хорошо с этим парнем, и его, Алексея, она уже больше не ждет? Художник звонил ей несколько раз — она бросала трубку. Пару раз попадал на ее мать. Мамаша обзывала его «хулиганом» и «бандитом» и просила его больше не звонить сюда, а то вызовет милицию.

Художник решился.

«Поговорю откровенно и все».

Палец его вдавил белую кнопку — заиграла мелодия «тореадор, смелее в бой».

— Кто? — раздался за дверью нежный голосок Екатерины.

— Свои, — буркнул, опустив голову, Художник.

За дверью помедлили и открыли ее. Появилась Катя. Сердце у Рудакова гулко застучало. Она не изменилась, лишь похорошела еще больше. В ее синеоком взгляде одновременно отразились удивление, боль, осуждение и сильные переживания. Катя была взволнована, но старалась взять себя в руки. Нервный румянец проступил на ее лице.

— Ты? — спросила она.

— Я… Зайти можно?..

— Не знаю…

Художник протянул ей букет из чайных роз — ее любимых. Она взяла букет — и благоухающий аромат цветов заполнил все пространство квартиры.

— Ладно, проходи.

Он прошел в зал.

— Угостишь кофеем?

Катя молча пошла на кухню. Высыпала кофейные зерна в кофемолку, нажала на кнопку — кофемолка зажужжала. Жужжание смолкло. Катя открыла крышку мини-агрегата, и приятный запах свежемолотых зерен защекотал нос. Екатерина налила воду в серебристую турку, поставила ее на кружок плитки. Добавила сахар в воду. На столе появились маленькая фарфоровая чашка с блюдцем и пакетик со сливками.

Кофе по-турецки. Это Алексей научил Катю варить сей бодрящий и божественный напиток.

Катерина продолжала хранить молчание. Сердце Алексея сжалось. Неужели все кончено, и нет ни капли надежды. Неужели она никогда не будет с ним. Он подошел к ней, положил руки на талию, его губы осторожно и бережно коснулись ее волос.

Она холодно отстранилась от него.

— Не надо, Леша. Все перегорело. К тому же, ко мне сейчас придет Антон. У нас скоро свадьба.

— Ты меня окончательно разлюбила?

— Да.

Он сокрушенно замолчал. Она тяжело вздохнула.

— Значит, это все ложь, что ты меня любила. Если человека любят по-настоящему, его прощают. Да, совершил я ошибку, но это по глупости. И ты должна была меня понять. Но ты, я вижу, не хочешь помиловать кающегося преступника. А твоя любовь?.. Все это слова. Это — понты. Чистой воды, понты…

Художник разочаровано вздохнул.

— Ладно, все, что не делается — все к лучшему. Действительно, зачем я тебе нужен? У меня опасная профессия — могут в любую минуту грохнуть. За мной теперь постоянно охотятся. Я заказан. Я тайно и с риском для жизни добирался до тебя. Лишь бы увидеться с тобой. Может, ты мне не веришь. Но я не рисуюсь, а искренне говорю. Поверь мне. Возможно, это наша последняя встреча, Катя. Мы больше не увидимся. Прощай…