В ходе ожесточенных боев
Шрифт:
Рудаков взял отпуск за свой счет и завтра он отправиться в Минусинск помянуть сестру и навестить мать (отец давно развелся и жил с другой женщиной в Братске), а также повидаться с родственниками и одноклассниками. Все-таки пять лет он уже не был на Родине. Читал он в письмах матери, что его одноклассники стали отчаянными жиганами, а Миша Никонов и вовсе какой-то у них бандитская шишка, авторитет! Во, дает!
Впрочем, он всегда был бандюганом. Алексей по сей день вспоминает одну криминальную историю, что произошла в восьмом классе. Героями этой истории был Никонов, Лёша и его знакомый Костя.
Этот
— Не дрейф, я тебя не трону.
Подручный Миши схватил лом и стал угрожать Косте:
— Гони бабки, козёл, а то тут ляжешь!
Никонов пару раз ударил покупателя.
— Убью, сука! Где башли?!
Костя от страха чуть не описался. Театральный эффекты с ломом, мрачным подвалом и угрозами смерти, сильно повлиял на Костика — он сразу отдал начинающим вымогателям 80 рублей, неслыханную по тем временам сумму!
Когда потерпевшие вышли из подвала, у них тряслись поджилки от страха, и противно ныло в животе. Костя, опасаясь расправы со стороны Миши и его «банды», благоразумно не стал заявлять в милицию…
«Не берет пиво», — окончательно убедился Рудаков и направился к павильону с водкой.
Водка наконец-то его взяла. Дальше он ничего не помнил. Помнил лишь то, что стоял у Грибоедовского дворца бракосочетаний и плакал, разрывая душу острой жалостью к себе, родимому, и к своему прошлому. Когда-то, в этом здании для него и бывшей супруги торжественно звучал свадебный марш Мендельсона. Казалась, впереди долгая и счастливая семейная жизнь. А она вон как повернулась…
Потом Алексей очутился на Крымском мосту, хотел броситься вниз, но какой-то сердобольный гражданин оттащил его от перил.
— Ты что, парень, сдурел?! Жить надоело!?
— Надоело! Пусти! Я — неудачник, я не хочу больше жить! Не хочу!
— Не сходи с ума, парень! Пойдем со мной, я провожу тебя до метро.
— Пусти!
…Рудаков пришел домой на автопилоте и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Сознание его моментально выключилось. Словно кто- то неведомый щелкнул мышкой по компьютерной команде «Shut doun».
Спокойной ночи, неудачник! До следующего дня!
ГЛАВА 2 ГРУППИРОВКА
Крылатая фраза, что Сибирь — тюрьма, а две фуфайки как одна майка, известна многим. Но не всем известно, что шутливый намек на суровый сибирский климат уже не актуален. Причина тому — всемирное глобальное потепление. Канули в лету сорокоградусные жгучие морозы! Нет традиционных лютых зим, протяженностью в пять месяцев. Енисей в зимний
А вот первая часть фразы до сих пор верна. В Сибири — сплошные зоны.
Щедро утыканы «строгачами» и «особняками» бескрайные сибирские просторы. Куда не глянь — следственные изоляторы, колонии-поселения, тюрьмы, пересылки… Небо в клеточку, жизнь в полосочку. Опоясан таежный край колючей проволокой, запрещающими табличками да вышками. Окружен он по периметру «вэвэшниками» с автоматами да свирепыми псами. Гремят тюремными засовами «вертухаи» и «дубаки». Замышляют козни против зэков хитрые «кумовья» и оперчасть. Когда «шмон» провести, как «наседку» внедрить, как завербовать слабых духом арестантов… Ждет своего часа и спецназ УИНа. Вдруг взбунтуются зэки или возьмут кого-нибудь из тюремной администрации в заложники.
Точно, Сибирь — тюрьма. Место, «где конец всем надеждам и всей жизни тупик»…
В Сибирь-матушку всегда охотно ссылали — казнокрадов, мазуриков, разбойников, беглых крестьян и прочих государственных мятежников. В 17 веке, на территории нынешнего Красноярского края возникла «Енисейская ссылка». Первыми ласточками пенитенциарного филиала стали участники восстания Пугачева.
Городу Минусинску, южному отделению филиала, тоже выпала почетная миссия принимать у себя каторжан. Первые «крутые» государевы преступники появились здесь после известных событий 1825 года. Высокообразованные декабристы просвещали местных жителей, писали мемуары, торговали и занимались селекцией злаковых. Посадили вдоль енисейской протоки саженцы тополей, которые через двести лет вымахали в мощные деревья в три обхвата. Местная элита и простой народ очень уважали декабристов, держали их за людей авторитетных.
Зэков-декабристов сменили не менее крутые зэки-демократы. Возглавлял их большевистский авторитет по кличке Ленин. В банду входили: его боевая подруга Крупская, Ванеев по прозвищу Минин, Кржижановский (кличка Суслик) и целый ряд других авторитетных «бригадиров». Большевистская братва любила собираться в Минусинске. Однажды даже справляла там Новый год (в доме мещанина Брагина). Зеки-демократы зажигали под веселые аккорды гитары и пили горячий глинтвейн. В 1913 г. Енисейский филиал посетил налетчик на царских банки, грузин Джугашвили по прозвищу Коба и Яков Свердлов.
Во время гражданской бойни «смотрящим» по югу Енисейской губернии ульяновская мафия назначила Аркадия Голикова. «Погремуха» среди ленинской группировки — Гайдар. Он гонялся по дремучей тайге и бескрайним хакасским степям за атаманом Соловьевым и все без толку: авторитет знал хорошо здешние края, да и местные жители упорно не хотели сдавать его красным оккупантам. Тогда Гайдар пошел на хитрость. Гарантировав атаману жизнь, большевик вызвал того на стрелку, где Соловьева и грохнули.
Потом в Сибирь погнали кулаков-мироедов, врагов Сталина, а то и целые народности: крымских татар, поволжских немцев, чеченцев и представителей других национальностей…