В горячих сердцах сохраняя... (сборник)
Шрифт:
— Ну ладно, не это главное. Главное, что ты поймал бандитов. — Он глубоко затянулся: — Пришлось повозиться? Или все прошло гладко?
— Конечно, конечно, — повторил все тем же бесстрастным тоном Эразмо.
— Что «конечно»?
— Конечно все в порядке, — сказал, разводя руками, Эразмо.
— Ты меня совсем не слушаешь.
— Извини, я задумался. О чем ты говорил?
— Трудно было?
— Нет, не трудно, — ответил Эразмо и поднялся. — Так Карменати придет или нет? — спросил он совсем другим тоном.
— Я его вызвал,
— Да, у меня дел полно. — Эразмо заходил взад—вперед по комнате.
— Сядь ты, не мельтеши.
— Ничего, я подрасти хочу.
— Ну смотри. Так ты будешь рассказывать или нет?
— Я же тебе все рассказал.
— Черт подери! — ударил ладонью по столу Мендес. — Честно говоря, я тебя не понимаю. Там, на дороге, ты умолял, чтобы я разрешил тебе преследовать этих гадов. Казалось, для тебя это вопрос жизни и смерти. И вот ты их схватил. Я бы на твоем месте прыгал от радости. Да я и на своем прыгаю так, что люди могут подумать, будто это я, а не ты, поймал бандитов. Ты же ходишь как потерянный и еле мямлишь «да» и «нет». Такое впечатление, что ты не поймал бандитов, а упустил.
— Но ведь однажды я их упустил! — закричал Эразмо, ударив по столу кулаком. — Упустил… — повторил он уже потише.
— Брось, что было, то прошло. Прошло! Нельзя же всю жизнь казнить себя. Прошло, и все.
— В том—то вся беда, что прошло, — сжал рукой лоб Эразмо. — Прошло, и все. И ты потом хоть лоб расшиби, но случившегося не вернешь.
— Честно говоря, я тебя не понимаю. Я бы на твоем месте…
— Разрешите?
— Проходи, Карменати, проходи… Я бы на твоем месте людям проходу не давал, все рассказывал бы и рассказывал.
— День добрый, — поздоровался Карменати. Он снял берет и стал вертеть его в руках: — Вызывали?
— Да, — ответил Мендес. — Я хочу знать, как все произошло. Твой командир не очень—то разговорчив. Так как же это произошло?
Карменати глядел на них улыбаясь и продолжал вертеть в руках берет.
— Давай, давай… — подбодрил его Мендес.
— Ну вот… Помните, Эразмо был уверен, что банди…
— Тебя не для этого вызывали, Карменати.
Карменати замолчал и вопросительно взглянул на Мендеса.
— Не обращай внимания, — улыбнулся тот, — он просто невыносим.
— Давайте сначала о деле, а потом уж пусть он рассказывает, что хочет. — Эразмо взглянул на часы: — А то мне надо идти.
— Ну ладно, твоя взяла. Садись, Карменати, садись.
Карменати, все еще поигрывая беретом, сел и начал слегка притопывать ногой.
— Дело в том, что…
— Мы тебя вызвали, чтобы… Продолжай лучше ты, Мендес.
— Нет уж, давай ты.
— Да нет, лучше ты…
— Хорошо, — сказал улыбаясь Мендес, — я так я. Так вот, Карменати, Эразмо мне сказал, что ты вел себя молодцом. — Он замолчал и посмотрел на Карменати, который перестал притопывать и заулыбался. — Ты показал себя молодцом, — продолжал Мендес, — ну и он попросил меня, учитывая, что для
По мере того как Мендес говорил, улыбка мало—помалу сползала с губ Карменати. Он снова начал вертеть берет и притопывать. Потом взглянул на Эразмо.
— Командовать взводом буду я, — проговорил тот. Карменати попытался было улыбнуться, но улыбки у
него не получилось.
— Сейчас как раз закончился разбор дела, — заметил Мендес.
— Да, я слышал.
— Ну так что? — спросил Мендес.
Карменати переводил взгляд с одного на другого. Лицо его ничего не выражало. Он опустил голову и начал притопывать еще быстрее.
— Ну, что скажешь? — Голос Мендеса стал сухим и резким.
— Я… если Эразмо приказывает, я…
Мендес как бы в подтверждение кивнул головой.
— Нет—нет, я не приказываю. Я просто попросил Мендеса, чтобы он тебя включил. Ведь ты был с нами, а здесь ты новичок. И в составе взвода еще не воевал. Но я не приказываю, тем более что, как ты знаешь, я уже не лейтенант.
— Поверьте, Эразмо, я ничего не хотел сказать, просто… Ну, вы знаете… — Карменати поднял голову и взглянул на Эразмо — тот опустил глаза.
— Забудь обо всем, Карменати, — сказал он тихо и повторил: — Забудь.
— Да я совсем не это имел в виду… — Карменати смотрел то на одного, то на другого.
— Я знаю, — сказал Эразмо и хлопнул его по спине: — Я знаю, не волнуйся.
— Ну так что? — спросил Мендес. — Похоже, ты не горишь желанием.
— Знаете, я… — заговорил Карменати, обращаясь то к одному, то к другому. — Когда меня коснется… Когда моему взводу придется, то я… но вот так, по собственной воле… Я бы предпочел…
— Хорошо—хорошо, — сказал Мендес, потирая руки. — Можешь идти.
— Да нет, если надо, я готов… Я…
— Можешь идти, — повторил Мендес.
Карменати поднялся, но продолжал стоять не двигаясь. Он поднял глаза на Эразмо. Тот встал и обнял его:
— Не переживай, Карменати. Я по своему опыту знаю, как тяжело бывает в первый раз. Ну а когда дело коснется твоего взвода, тогда другой разговор.
— Дело не в этом, Эразмо, я… если вы приказываете…
— Ничего—ничего, я знаю, что ты не подведешь. — Он снова похлопал его по спине.
— Да нет… Просто я не хочу, чтобы вы думали…
— Не волнуйся, — успокаивал его Эразмо, провожая к двери, — мы ничего не думаем, не волнуйся.
— Мендес, — обернулся уже в дверях Карменати, — сейчас у меня нет времени рассказывать. Я в двенадцать заступаю.
— Иди, иди, — хмуро кивнул Мендес.
В углу каморки сидели двое. Глаза у них были полузакрыты, головы опущены на грудь, руки связаны за спиной. Лунный свет проникал через оконце и, противоборствуя темноте, образовывал на полу треугольник с причудливо размытыми краями.