В горах пощады нет
Шрифт:
– Почему?
– Потому что на месте нужен был живой Бессарион. Он нужен был там, чтобы что-то решить, или что-то совершить, или что-то сделать такое, что нам пока непонятно. Труп не сможет заменить живого. Им не нужен труп…
– Наверное, в этом есть правда, – согласился Тамаров. – Значит, захват водителя?
– И здесь мы от прокола не застрахованы. Водителя могут просто попросить, предложить заработать, и он возьмет пассажиров и отвезет их куда-то еще, там предстоит пересадка на другую машину, потом, может быть, на третью. Это все будет в стиле Лорсанукова. Он очень осторожный, и потому,
– Но водитель – это наш единственный шанс…
– Я тоже так думал. В Москве думают иначе. Там слушали разговоры Мерабидзе с Гелой Бежуашвили. Тебе это имя что-то говорит?
– Да, какой-то чин у них…
– Бежуашвили – руководитель специальной службы внешней разведки Грузии. Есть у них просто внешняя разведка, а есть специальная служба внешней разведки. Та, которая занимается провокациями и прочим подобным. В данном случае занимается и терроризмом… Так вот, сначала Мерабидзе уговаривал Бежуашвили, уверяя, что уже почти завербовал тебя, потом уже сам Бежуашвили приказал доставить тебя в Тбилиси в целости и сохранности. Это не входило в наши первоначальные планы, но такие разговоры в Москве вызвали интерес, и там готовы были даже самого Мерабидзе выпустить, при условии, что он тебя с собой заберет. Вы с ним, кажется, спелись…
– Да, у нас почти приятельские отношения образовались. К сожалению, ненадолго. Так что, я так и не понял, мне предлагают назвать себя Бессарионом и отправиться к бандитам?
– Это был бы хороший вариант, но ты, к сожалению, не знаешь, что должен был сделать Мерабидзе.
– Какая тогда передо мной ставится задача, Александр Григорьевич? Давай яснее…
– Трубка Мерабидзе цела…
– Трубка цела… – подтвердил Тамаров то, что уже говорил.
– Номера последних звонков должны быть в памяти трубки…
– Сейчас проверю…
Артем Василич нашел список последних разговоров.
– Да, вот последние разговоры зарегистрированы. Код – «девятка»… Это…
– Это грузинский код. Если ты позвонишь, совершенно не зная, кому ты звонишь, но сам Бессарион звонил по этому номеру, потому и ты тоже… Позвонишь и сообщишь, что на твоих глазах погиб Бессарион Мерабидзе, и в цветной картинке расскажешь, как он погиб, ты поставишь Бежуашвили в очень даже затруднительное положение.
– Каким образом поставлю?
– Никто, кроме твоего Бессариона, не мог сделать то, что он должен был бы сделать. И он шел туда, чтобы это сделать. И только его руководство знает, что он должен был сделать. Они не успеют отправить к Лорсанукову и Мовсарову нового человека. Время идет на часы… Они не успевали и раньше, когда Мерабидзе в тюрьме сидел… Но, видимо, тогда побег готовился помимо нас. А нового человека следовало еще найти. Ввести в курс не только собственного дела, но и местных дел. Тогда они, может быть, не захотели. А сейчас не смогут. Нет уже Бессариона, и некем его заменить. И что они должны предпринять?
– Что они должны предпринять?
– У них только один выход – тебе довериться…
– Не доверятся… Они меня не знают…
– Значит, у них безвыходное положение, и их миссия может считаться успешно проваленной. Они теряют все, что было задумано и подготовлено. А если доверятся тебе, то могут еще и потерять, и не потерять… Шанс все же есть. Понимаешь,
– Понял… – согласился Тамаров. – Я позвоню.
– Не дави… Потом позвони мне с трубки Распекаева. Мало ли как трубку Мерабидзе могут прослушивать? Мы не знаем их возможностей. Американцы работают на Грузию, а потому – осторожность… Для переговоров со мной ее не используй…
– Понял… Жди звонка…
Артем Василич сосредоточился. Настроился, чтобы придать своему голосу как можно больше трагизма, но, чтобы не переборщить в интонациях, трагизм в голосе решил смешать с обыкновенной физической усталостью и преподнести грузинским разведчикам этот мутный коктейль. Если разговор будет прослушиваться и записываться, что весьма вероятно, фонологическая экспертиза должна будет оценить голос Тамарова. И по голосу будут сделаны выводы. Хотя, вполне вероятно, времени у грузинских разведчиков на изучение голоса не будет. Время в самом деле, как сказал Александр Григорьевич, идет на часы.
– Товарищ подполковник, там, наверху, – старший лейтенант Распекаев кивком головы показал в сторону перевала, – бой идет… Здесь не слышно, но мне с поста доложили. Им слышно автоматы и пулеметы. Несколько раз гранатомет стрелял…
– Рвешься меня покинуть? – отвлекся Тамаров от собственных мыслей.
– Сейчас, наверное, ментов атакуют. И наши вот-вот вступят. Помочь бы надо…
– Ты со своей задачей справился на двести процентов. Свою банду уничтожил. Оставь хоть на копейку славы товарищам. Они тоже воевать умеют. А их задача только запереть банду и не выпускать. Впрочем, я сейчас позвоню с трубки грузинского подполковника, потом позвоню с твоей, и будешь свободен…
– Понял…
Старший лейтенант отошел в сторону, держа нос и уши по ветру, то есть смотрел в ту сторону, где шел бой. Но до них звуки боя не доходили, теряясь, видимо, в низинках, которые пересекали склон. Но Распекаев в дополнение ко всему еще и понял подтекст в сказанном подполковником. Подполковник будет звонить, и старший лейтенант ему мешает. И потому приличествующую званию скромность продемонстрировал.
Тамаров вздохнул, как простонал, нашел последний номер в списке разговоров Бессариона и нажал клавишу вызова. Ответили ему сразу и, естественно, на грузинском языке. Ответили вопросом о делах и назвали Бессарионом, но Артем Василич свои полиглотские способности демонстрировать не хотел и потому кашлянул в трубку и сказал по-русски:
– Здрасте…
– Здравствуйте… – по-русски же ответил удивленный голос.
– Я звоню с трубки Бесо… – начал подполковник, показывая голосом некоторую неуверенность. – По последнему номеру, по которому он звонил…
– Кто это?
– Подполковник Тамаров Артем Василич, спецназ ГРУ… Бывший подполковник, если быть точнее. Но вы, должно быть, в курсе. Бессарион говорил мне…
– Где он сам? Дайте ему трубку…
– Невозможно…
– Почему?
– Он убит…
– Вы?..