В глуши
Шрифт:
Встречные мужики и бабы ласково и добродушно кивали ей головою… Кое-кто из них останавливался перемолвиться словечком. Говорили о будущем урожае, жаловались на заботы, отягощавшие эти трудолюбивые, усталые головы, просили совета и лекарства, осведомлялись, наконец, о том, как преуспевали зимою в школе их вихрастые, белокурые Ваньки, Митьки, Анютки и Машутки.
И для всех этих людей, простых и сердечных, был готов у Вавочки такой же, как и они сами, простой и сердечный ответ. Словно подменила за зиму проказница судьба прежнюю гордую,
А даль смеялась, и степь пышно пестрела в золоте начинающих зреть хлебных злаков, в роскошном уборе нарядных радужных июньских цветов.
Внимание Вавочки было невольно привлечено царившим оживлением около школы. Посреди довольно густой толпы ребятишек стоял на своей неизменной деревяшке Вавилыч и оживленно толковал им что-то. Увидя подходившую Вавочку, он еще оживленнее замахал руками и поспешил ей навстречу.
— Барышня, матушка, выручите! — закричал он ей еще издали, — совсем "вихры" меня наши одолели… Явите таку Божеску милость, не допущайте их в школу, ораву эту. Ин, только что полы отскреб к завтрашнему празднику, а они вишь опять напачкать норовят… Ведь с запруды пришли, пострелята… Вишь, карасиков вам наловили. Покажь карасей, Антипка! — скомандовал, обращаясь к неизменному главарю толпы и коноводу ее, Вавилыч.
Антипка с торжествующим видом выступил вперед. Его белобрысая рожица так и сияла. В засаленном картузе мальчика, сверкая на солнце серебристыми телами, беспомощно трепетали четыре живые карася.
— Вот тебе гостинчик от меня! — с победоносным видом произнес Антипка, протягивая Вавочке своих карасей.
— А это землянички малость! Сама насбирала! — произнесла робкая, миловидная Машуха, всегда дичившаяся всего и державшая себя в стороне от ребят.
— А ты, Анютка, што ж ты… — вдруг неожиданно засуетился Антипка. — Она тебе, Варвара Павловна, живого воробья приволокла. Ей-Богу! — весело прыснув, расхохотался он.
— Воробья? Какого воробья? — недоумевающе спрашивала Вавочка.
Анюта, как всегда, худенькая и миниатюрная, но не бледная теперь, а загорелая, как арап, на солнце, стыдливо выдвинулась вперед и протянула Вавочке свою грязную ручонку. Чуть-чуть сжатый в ее крошечном кулачке и, смело ворочая потешной маленькой головою с желтым клювом, сидел маленький, чуть оперившийся воробей-детеныш. Глаза Анютки так и сияли, рот улыбался до ушей.
— Возьми себе воробышка, Варвара Павловна, из гнезда выпал… — лепетала она, — у тебя он сохраннее будет… Ты обхождаться с ими умеешь, a у меня помрет, — пряча под пушистыми ресницами свои голубые глазки, заключила девочка и решительно протянула Вавочке воробья.
— Анютка, хошь, скажу учительше, што ли? — вдруг задорно выкрикнул Антипка и лукавыми глазами обвел толпу ребят.
— Не смей, не смей! — вдруг разом встрепенулась
— А я скажу! — не унимался тот. — Слышь, Варвара Павловна, Анютка-то ревмя ревела допрежь того, как отнести к тебе воробья своего! — торжественно заявил он.
Анютка вспыхнула, быстро закрыла лицо передником и юркнула за толпу детей.
А Антипка между тем затараторил быстро, боясь, чтобы кто-либо не опередил его объяснением Анюткиных слез.
— Анютке воробья жалко… Она его кормила, поила… Ровно мамка детеныша… Он клювиком из роту у нее хлебушко брал. А как узнала она, што все мы тебя гостинчиком потчевать задумали, так и она, Анютка, значит, отдала воробья.
— Вот как! — могла только произнести Вавочка, охваченная приливом светлого благодарного чувства к своей любимице. — Ну, ребятишки, спасибо вам, — дрогнувшим голосом, после минутного молчания, произнесла она. — Хотите еще побаловать ворчунью учительницу вашу? А?
— Хотим! Хотим! — хором закричали дети.
— Так цветов мне на лужке насбирайте и сюда принесите мне!.. Слышите? Очень я люблю цветы, дети! Ну, кто скорее! Раз… два… три!..
Едва только успела произнести свою фразу Вавочка, как с визгом и криком наперегонки бросилась к лугу веселая смеющаяся толпа ребятишек с неизменным Антипкой в авангарде ее. Кинулась и Анютка следом за остальными… Кинулась и остановилась, как вкопанная, на месте.
— Анюта, подойди ко мне! — услышала она голос учительницы, позвавшей ее.
И когда смущенная неожиданностью малютка несмело приблизилась к Вавочке, та ласково обняла ее и спросила тихонько, заглядывая в ее светлые голубые глазенки:
— Если тебе жаль было отдавать воробышка, Анюта, зачем же ты сделала это?
Девочка задумалась на минуту. Опустила глаза. Потом подняла снова и, устремив их в красивое молодое лицо Вавочки, ответила своим звонким, детским голоском:
— Воробышка жаль, вестимо… а тебя еще жальче… Варвара Павловна. Эвона о. Паисий сказывал, у тебя тятя летось помер… Завтра помянать будешь… Так нешто легко? Вот мы и поладили промеж себя, ребята, тебе кто што, притащить из леса-то да с реки… A я — воробья, вот энтакого… Ты за мной ходила… Так нешто мне позабыть?.. Померла бы я, кабы не ты! — степенно и важно, как взрослая, заключила свою речь Анютка и неожиданно умолкла вдруг.
Две нежные, тонкие, чуть тронутые загаром руки обвили ее шею и розовые губки Вавочки прижались к ее маленьким детским губам.
— Спасибо, Анюточка, спасибо! — прошептала девушка и, крепко поцеловав ребенка, взволнованная и потрясенная она вошла в сени…
А даль смеялась, и солнце смеялось вместе с далью, и старый Вавилыч, не замеченный Вавочкой и Анюткой, тихо притаясь в стороне, у плетня, смахивал с сивого уса непрошеную старческую слезу…
Конец