В главной роли

Кендалл Райан

Так продолжается уже целую неделю — туристический сезон, — что означает, что население города утраивается, как и моя рабочая нагрузка. Больше людей, больше несчастных случаев, больше трупов.

Больше причин сорваться.

Все нормально. С мертвыми легко. Они не жалуются, ничего не требуют, им от меня ничего не нужно. Именно так мне и нравится.

Живые? Другое дело. Они проблемные, громкие и каким-то образом всегда умудряются сделать все только хуже.

Я беру следующую папку и бегло просматриваю

ее. Мужчина за шестьдесят. Сердечный приступ. Найден женой в арендованном домике.

Я слышала, она плакала все время, пока они пытались его реанимировать — громко, надрывно, непрерывно.

Горе выматывает.

Как будто я не знаю эту тяжесть. Она сдавливает вашу грудь, пока дыхание не становится выбором, который вы, возможно, больше не хотите делать.

Но именно в той тишине, что наступает после, — в затишье после бури, — я делаю свою лучшую работу.

Я мою руки, позволяя воде стать горячее, чем нужно, и бросаю взгляд на часы. До конца рабочего дня сталось всего три часа. Я смогу пережить это время.

Наверное.

Возможно.

В кармане жужжит телефон. Мне не нужно смотреть, чтобы понять, кто это. Шей.

Я достаю телефон, отвечаю и зажимаю его между ухом и плечом.

— Расскажи мне что-нибудь хорошее, — говорю я и тянусь за следующей папкой.

Голос подруги пробивается сквозь помехи, яркий и хаотичный.

— Ну, во-первых: я только что сделала худшую стрижку в своей карьере — специально. А во-вторых: твой бывший — все такой же редкостный кусок дерьма.

Я переворачиваю страницу.

— Это не новая информация.

— Да, но теперь он кусок дерьма с новой девушкой. Угадай, кто зашел в мой салон, держась за ручки с твоей блеклой копией?

— Биф? — невозмутимо спрашиваю я.

Она смеется.

— Биф никогда бы так тебя не предал.

Мой взгляд метнулся в угол, где развалился Биф, массивный и храпящий, как самая бесполезная сторожевая собака в мире.

— В любом случае, — продолжает Шей, — с тебя ужин за эту травму. Или хотя бы выпивка.

— Я работаю.

— Ты всегда работаешь.

— Мертвые люди сами себя не оформляют.

— Если бы кто-то и мог это устроить, то только ты.

Я едва заметно улыбаюсь.

— Посмотрим, что можно сделать, — бормочу я, завершая вызов до того, как Шей войдет во вкус. Она классная, в определенных дозах. Но прямо сейчас мне нужно сосредоточиться на работе. Мне нужна тишина. Еще три часа, и мы с Бифом уйдем отсюда.

Отметимся об уходе. Пойдем домой. И притворимся, что живых не существует.

Я на середине следующей папки, когда слышу их.

Парни. Слишком громкие, слишком непринужденные, их голоса эхом разносятся по коридору, словно они здесь хозяева.

Я стискиваю зубы.

Бригада парамедиков. Ну конечно.

Двери распахиваются,

и входят они. Бреннан идет первым, весь такой развязный и шумный, смеясь над чем-то, что не было смешным до того, как он это сказал. За этот месяц он подкатывал ко мне как минимум четыре раза. Я не давала ему ни единого повода продолжать.

А потом заходит он.

Тот, что посимпатичнее.

Я не хочу замечать этого. Правда не хочу.

Я видела его раньше, один или два раза, обычно ночью, когда заступала на позднюю смену. Он недавно здесь. Кажется, его зовут Коул. Он выше Бреннана, и шире в плечах. Волосы светлее, растрепанные, как будто он провел по ним рукой.

Парни все еще смеются и болтают, будто это помещение, в котором они находятся ничего не значит.

Я медленно закрываю папку и выпрямляю спину.

Посмотрим, как быстро я смогу испортить им настроение.

Бреннан на середине истории о том, как вытаскивал из каяка парня, который не умел плавать. Его голос отскакивает от стен, наполняя комнату напускной бравадой, которую я игнорирую уже несколько месяцев. Но другой — Коул — заговаривает первым.

— Эй, у нас тут для тебя кое-кто есть, — говорит он слишком непринужденно.

Я не поднимаю глаз. В этом нет нужды.

— Имя? — спрашиваю я, перелистывая на чистую страницу.

— Тимоти Джей Эштон. Автомобильная авария. Седьмое шоссе.

В голосе Коула появляется что-то более мягкое. Я слышу это, но мне все равно. В этой работе важно оставаться максимально отстраненной. Я усвоила это на горьком опыте.

Я обхожу каталку, проверяю бирку, поднимаю глаза — всего на секунду — и снова вижу его, на этот раз ближе.

Коул. Он выше, чем я думала. Широкоплечий. Крепкий, в форме пожарного-парамедика.

У него на щеке пятно — грязь или кровь, я не спрашиваю.

Но именно его глаза заставляют меня замереть. Ореховые, с маленькими золотистыми крапинками, которые не должны быть такими теплыми в таком холодном месте. И он изучает меня так, будто я какое-то уравнение, которое он пытается решить.

— Ты в порядке? — его голос ниже, чем я помню.

— Я в порядке. — Я сохраняю ровный тон. Профессиональный. — Это моя работа. А ты?

На лице Коула что-то мелькает — возможно, веселье. Он склоняет голову, и я ненавижу то, что замечаю линию его челюсти, его губы.

— Конечно. В смысле, я не провожу свои дни, тусуясь с трупами, но я справляюсь.

Бреннан прыскает от смеха, который эхом разносится по помещению.

Я позволяю тишине затянуться. Один удар сердца. Два.

Это место — мое место — не просто холодная сталь и химический запах. Оно священно. Это последняя остановка для людей, которые заслуживают уважения. И я никому не позволю относиться к нему как к комедийному клубу.