В этот раз
Шрифт:
– Знаю.
– Ты все еще любишь меня, даже если я бывший заключенный? – шутит он, пряча свою улыбку в моих волосах.
– Я всегда буду любить тебя, несмотря ни на что, – говорю я. – Даже, если бы ты отбыл срок.
Он смеется.
– Ты потрясающая.
– Стараюсь, – говорю я, мои глаза все еще сосредоточены на его синяке.
Он вздыхает.
– Лучше пойду и поговорю с сестрой.
Я медленно отодвигаюсь от него, поскольку он встает.
– Будь одета в тот наряд, когда я вернусь домой.
– А если не буду? – отвечаю, поднимая подбородок
– Тогда ты узнаешь, что происходит с непослушными девочками, – говорит он, его глаза искрятся от озорства. Он целует меня в лоб. – Хочешь я куплю тебе что–нибудь по дороге домой?
Я смотрю вниз на его колени.
Райан смеется.
– Вот, что мне с тобой делать?
– У меня есть несколько идей.
– У меня тоже, – говорит он, целуя меня, перед тем как выйти из квартиры.
Внезапно здесь стало жарко или мне кажется?
Не думаю, что когда–нибудь научусь понимать женщин. Я наблюдаю, как Сефи ходит туда–сюда в пределах свой небольшой квартиры. Бросая злой взгляд на Рида и меня время от времени.
– Почему ты сердишься на нас снова? Мы просто узнали, что ты – стриптизерша, и ты лгала нам о работе в кафе. Вполне уверен, что мы должны очень злиться прямо сейчас.
Рид пробурчал в знак согласия. Сефи останавливается и пялится на меня. Если бы взгляд мог бы убивать…, давайте просто скажем, что я был бы уже мертв и лежал на полу прямо сейчас.
– Ты властный кретин! Я не стриптизерша! Я просто официантка там, – говорит она, ее грудь вздымается от гнева.
Я вздыхаю от облегчения. Не идеальная работа, но в миллион раз лучше, чем стриптизерша.
– Не безопасно там работать. Тот парень распускал свои руки по отношению к тебе, – говорю я, пытаясь сдержать свой гнев.
– Ты больше не будешь там работать, – заявляет Рид, его тон совершенно серьезен. Сефи изумляется, и я съеживаюсь. Манера пещерного человека.
– Ну, благодаря вам ребята меня уже итак уволили, – говорит она, садясь напротив нас на диван. – Простите, что не рассказала вам, но что я должна была сказать? Я проработала там около двух лет, и знала, что вам не понравится моя работа или вы станете осуждать меня за это, поэтому просто держала все в себе.
– Мы просто хотим, чтобы ты находилась в безопасности, – говорит Рид, теперь его тон нежнее.
– Я понимаю, – говорит Сефи. – Но мне очень нужны деньги. И вы оба не станете выручать меня в финансовом отношении.
– Ты лучше предпочла бы работать в том убогом баре вместо того, чтобы позволить нам помочь тебе? – изумляюсь я, сжимая руки в кулаки. Упрямая приводящая в ярость женщина.
Она прерывает мои мысленные напыщенные рассуждения.
– Если он такой убогий, то почему вы пришли туда, – говорит она, вновь хмурясь.
Я зажимаю переносицу.
–
Она закрывает глаза, обдумывая это.
– Хорошо.
Я мог подскочить от радости, но вместо этого, киваю ей и стараюсь обуздать свое выражение лица.
– Что с Ксандером? – спрашиваю ее, мне чертовски любопытно, что происходит между ними. Ксандер не хотел входить в тот стриптиз–клуб, и у меня такое чувство, словно он знал, что она там работала. Неудивительно, что они вели себя странно по отношению друг к другу. Словно Ксандер не хотел бы, чтобы его женщина работала в таком месте.
Сефи заметно вздрагивает.
– Он как–то узнал, что я там работаю, и сказал мне уйти оттуда. Я велела ему оставить меня в покое: он не управляет моей жизнью. Мы даже не встречаемся…, я имею в виду…, мы только начали тусоваться вместе. Я думала, что он расскажет вам. Я ждала, когда вы придете и наорете на меня, но этого не произошло.
– Потому что Ксандер ничего нам не рассказал, – говорит Рид, смотря на меня.
– Он просто поступил так, как я его попросила. Не злитесь на него, – быстро заявляет Сефи, защищая Ксандера. Любопытно. Я хочу злиться на него, но не могу. Он бы не предал ее доверие, и он не такой парень, который ябедничает.
– Мы не злимся на Ксандера, – говорю я, мой взгляд падает на картины на ее стенах.
– Если вам станет от этого лучше, то он попросил мужчину проводить меня, чтобы убедиться в том, что я благополучно доберусь до дома, – говорит она, улыбка играет на ее губах.
– Он так сделал? – спрашивает Рид, явно потрясенный этим.
– Да. Я знаю, что мы никогда не будем вместе, но мы заботимся друг о друге, – она кладет голову на одну из своих подушек. – Мне жаль, что вы все поругались с ним.
– Не волнуйся об этом, – говорит Рид. – Пока ты там больше не работаешь, я счастлив.
Я встаю.
– Мне нужно вернуться домой к своей жене, – я целую Сефи в голову. – Я люблю тебя, моя упрямая девочка, – шепчу ей на ухо. – Ты пойдешь со мной, Рид, или еще останешься ненадолго? – спрашиваю его. Мы приехали на наших мотоциклах сюда.
– Я задержусь ненадолго, – говорит он. Я машу «пока» и ухожу, направляясь домой к своей женщине.
У нас есть незаконченное дело.
Когда Рид звонит мне на следующий день, рассказывая новости, я даже не знаю, что думать или как чувствовать себя. Этот мужчина не был хорошим человеком. Фактически, тюрьма была тем местом, которому он принадлежал, но теперь, когда он мертв, я не чувствую никакого удовлетворения. Полагаю, мертвый он или живой, но всегда будет существовать часть меня, которую он уничтожил.
– Как он умер? – смело спрашивает Сефи с бессмысленным взглядом на лице.
– Кто–то нанес ему удар, – бормочу я, смотря на руки.