Шрифт:
Часть 1.
1.
ТАДАО
Ветер. Он налетал порывами, забираясь под легкую одежду, неожиданно холодный, особенно, после теплого нутра челнока. Стараясь уберечься, ты поворачивался к нему спиной, только для того, чтобы быть застигнутым ледяными щупальцами с лица. Здесь, на острове, ветер дул со всех сторон.
Как ни странно, на окружающий океан Элизии, ветер не оказывал сколько-нибудь заметного влияния. Серая поверхность морщилась
– Холодно, - расстегнув дорожную сумку, покопавшись, Сита выудила из нее яркую шаль, с кисточками и бахромой. Пестрый узор заструился по худым плечам.
– Да, - я поднял воротник куртки. Данные о шалях отсутствовали в базе, что хорошо, ибо стоило о чем-то подумать, мозг тут же выискивал соответствия с неизменным сдавливанием висков. Впрочем, за недели полета, я почти научился справляться с этим.
Монах ничего не сказал, лишь сильнее прижал к себе серый вещмешок, с которым не расставался всю дорогу. Святые реликвии там у него, что ли?
Два десятка паломников, или соискателей толпились здесь же, кутаясь в легкие одежды и поглядывая в сторону полускрытой туманом громадины Города.
Величественные, даже с такого расстояния, колонны вырастали, казалось, из океана, удерживая на могучих плечах его. За отсутствием других поселений на Элизии, он назывался просто: Город. А океан, просто Океан. А сама планета… только заправскому шутнику могло прийти в голову назвать подобное место раем.
Я напряг зрение – там, над Городом, парила Пирамида Богов – нет, за тучами, не разглядеть.
– Бегите! Бегите отсюда, пока не поздно! Содом и Гоморра, и Геенна огненная, и все круги Ада – вот что ждет вас!
Соискатели, а вместе с ними и я, обернулись. Старик. Грязные лохмотья, которые некогда носили гордое имя – костюм – прикрывали худое тело. Длинные седые волосы и такая же борода свалялись лихими колтунами, на жилистой шее, словно кровавая рана, алеет неожиданно чистый шелковый шарф.
– Чаша прегрешений переполнена, льется через край, и расплата, неизбежная расплата за необдуманные желания ожидает пришедших. Загляните в свои души, познайте истину, истинное желаемое и задумайтесь, стоит ли оно души, жизни, многих слез близких!
Некоторые делали вид, что не слышат, некоторые виновато отводили глаза, прогнать не решался никто, а Кельвин даже с интересом прислушался, без особого успеха изображая равнодушие. Однако, к ожидающему челноку, не вернулся ни один.
– Не чужой волей, не божественным или дьявольским проведением, а сами, собственными руками должны ковать свое счастье. И, если не дано вожделенное, смиритесь, ибо все в мире взаимосвязано и, если к чему-либо нечто прибавилось, то это отнимется у чего-то другого. Так, сколько материи прибавляется к какому-либо телу, столько же теряется у другого.
Из тумана появилась вагонетка,
Все с облегчением выдохнули и двинулись к канатной дороге. Подальше от сумасшедшего, впрочем, помогло слабо, старик засеменил следом.
– Не кайтесь, ибо время каяться ушло, бегите, просто бегите, без раздумья и…
Перемахнув через борт, на остров спрыгнул молодой человек в растянутой шерстяной тельняшке.
– Держите, профессор, - новоприбывший протянул старику сальный сверток, - Марта передала.
Прекратив кричать, сумасшедший схватил передачу, судорожно разорвал бумагу и, выудив кольцо копченой колбасы, тут же принялся жевать, поочередно откусывая с обеих концов.
«Надо же – профессор - прозвище, или, действительно, бывший ученый. На Элизии все возможно».
Соискатели уже взобрались на «борт».
Махнув пилоту челнока, молодой обладатель тельняшки залез следом, видимо, механизм как-то управлялся, ибо, через минуту, так же тихо постанывая, груженая вагонетка начала подниматься. Вверх, к Городу.
2.
СИТА
Сита, как и все, свесилась через борт.
Надо же – она на Элизии, едет к Городу…
В первые года, после открытия планеты и – самое главное – ее свойств, поток соискателей доходил до нескольких миллионов в год, плюс примерно столько же жителей в самом Городе. Было бы больше, да блуждающие в системе гравитационные возмущения, отнюдь не способствовали увеличению численности.
Сейчас – паломников едва ли наберется несколько сотен, а количество горожан сократилось до десятков тысяч.
– Гляди, гляди, Пирамида!
– Где?
– Да вон же, над облаками!
– Ничего не вижу.
– Правее!
Толкаясь у борта, они вели себя, как дети, или, как чужие, а ведь каких-то несколько часов назад…
Камин в кают-компании, конечно, был искусственный. Не то, чтобы на звездолете нельзя было запастись дровами, или соорудить принудительную тягу с отводом продуктов сгорания, просто… так проще. Объемная галопроекция, с потрескиванием, жаром, запахом костра, и даже заядлые любители ночных посиделок на природе, не заметят разницы.
Они находились в пути уже около двух недель. Прошел период знакомств и присматриваний, и неловкости, и даже начался процесс некоторых откровений, но в этот – последний вечер, у голографического камина, их словно прорвало. Каждый понимал, что может не вернуться, поэтому рассказывал свою историю, захлебываясь и перебивая собеседника, свое… желание. Они словно оправдывались, или искали поддержки.
– Я хочу быть знаменитым! И богатым! – говорил Ратислав, по своему обыкновению, преувеличенно жестикулируя. – А что? И не стыжусь этого! – стакан с напитком так и прыгал в руке, и от неизбежных брызг приходилось отодвигаться. – Мне – двадцать семь, подумайте только – двадцать семь, треть, ну четверть жизни, лучшие годы я потратил на хождения по кастингам и актерским студиям. И что? Ни-че-го! У меня нет связей, чтобы пробиться, нет денег, чтобы дать взятку, ну, или снять свой фильм, дьявол, у меня шанс один на миллион, среди таких же, как я, искателей удачи!