В доме напротив
Шрифт:
— Вы не думаете, что это что-нибудь серьезное?
— Никогда ведь не знаешь. Что касается брома, поскольку вы иностранец, быстрее будет, если вам привезут его морем. У нас здесь лекарства редко бывают.
Адиль бею хотелось спросить, нет ли у него чего-нибудь с сердцем, но не успел. Доктор был уже на площадке. Зазвонил телефон, и консулу показалось, что в доме напротив по Сониной спине пробежала дрожь.
— Алло!.. Да, это я!
Это была госпожа Амар — звонила она чуть ли не каждый день, но видел ее Адиль бей только
Еще до приезда в Россию он знал, что там купаются голыми, и представлял себе веселую суматоху загорелых тел на ярком солнце, в ослепительно сияющих волнах. На самом же деле на огромном каменистом пляже оказалось два участка, огороженных колючей проволокой, наводящей на мысль о тюремном лагере. За вход брали двадцать пять копеек, мужчины шли в один из этих лагерей, женщины — в другой.
— Поймала я вас на месте преступления, вот вы где бродите! — воскликнула Неджла Амар своим чересчур бодрым голосом.
По правде говоря, позже он с нарочито озабоченным видом прошелся вокруг участков пляжа, обнесенных колючей проволокой, рассчитывая ее увидеть.
Теперь она кокетничала по телефону:
— Угадайте, какая у меня для вас хорошая новость?
— Не знаю.
— Ну угадайте!
— Правительство отзывает меня в Анкару?
— Противный! Амар сегодня утром уехал в Тегеран и вернется через десять дней, не раньше.
— А, вот что!
— И вас это ничуть не волнует?
— Я не знал.
Он все еще стоял полуодетый.
— Если так, я не приду к вам пить чай, как собиралась.
— Нет, приходите!
— Вам этого хочется? Не уверена! Тем более, если я вдруг столкнусь с вашим ангелом-хранителем!
— Но я вам обещаю…
— Обещаете, что ее у вас не будет? Ну, тогда — может быть.
Раздался неприятный звук, обозначавший, по-видимому, поцелуй. В доме напротив Колин курил у окна, и дымок сигареты стройно поднимался вверх в неподвижном воздухе.
Когда, часов в одиннадцать вечера, начальник морского отдела ГПУ, иначе говоря, портовой полиции, вернулся из клуба и открыл окно, окно консульства тоже оказалось открытым и у подоконника замерла фигура в чем-то светлом.
На мгновение Колин погрузился в темноту своей комнаты, чтобы снять уличную обувь, надеть домашнюю и заодно взять из кармана пиджака пачку сигарет.
В окне напротив Адиль бей оставался неподвижным. Темнота окутывала его, подоконник холодил руки через тонкую ткань рубашки.
На улице не было прохожих, только откуда-то доносились шаги, вероятно, из каких-то очень отдаленных улиц. Ветер дул с северо-востока, и поэтому чуть-чуть слышна была музыка из бара для иностранных моряков на набережной.
Колин зажег сигарету, и Адиль бей уставился на пляшущий огонек. Чуть позже на подоконник рядом с мужем облокотилась грузинка, и они еле слышно о чем-то заговорили.
Может быть, Соня уже спала в своей
Воздух был нежным, он словно пропитался сладостью тропической растительности там, в горах. Жена Колина прижалась к мужу, ее тело, наверно, было таким же нежным и теплым, ведь она только что встала с постели, где ждала его.
Какой-то звук заставил Адиль бея обернуться: это Неджла Амар со вздохом отбросила одеяло и повернулась на другой бок.
В спальне стоял запах ее духов, и Адиль бею подумалось: уж не доносится ли он до дома напротив. Должно быть, персиянка выбрала духи с таким резким запахом, оттого что от ее тела пахло мускусом, как от дикого животного.
— Иди ложись, — вздохнула она в полусне. Адиль бею не хотелось спать и даже не хотелось лежать рядом с пылающим телом Неджлы. И думал-то он сейчас вовсе не о ней, а о том, спит ли сейчас Соня в той комнате, напротив, позади этой пары, и остается ли ее лицо во сне таким же бесстрастным?
Угадала ли она, почему Адиль бей отпустил ее сразу после обеда? Только когда она выходила из своего дома с купальным халатом в руках, на углу столкнулась с г-жой Амар, шедшей в консульство.
— Иди сюда, Адиль.
— Шш!
Окно закрывать не хотелось, чтобы не задохнуться. С тех пор, как врач измерил давление, он чувствовал, как в жилах бьется кровь, и эти непрерывные удары пугали.
Он ничего не ел и чувствовал себя больным.
Хоть бы она ушла, наконец! А вдруг служанка все расскажет мужу, когда он вернется?
— Он ревнив?
— Как тигр, — ответила Неджла, смеясь. Она вечно смеялась нервным, неестественным смехом, и нельзя было понять, чего в этом смехе больше — веселья, раздражения или вызова.
Зачем она тут осталась? И вообще, зачем пришла? Дважды она включала свет, и оба раза Адиль бею приходилось бороться с ней, чтобы выключить. Он действительно с ней боролся, даже чуть не вывернул ей руку.
— Боишься своей шпионочки! — хихикала она. — Ах, какого же труса я полюбила!
Адиль бей не выносил табака, но сейчас готов был закурить, глядя на красный огонек сигареты в доме напротив, казавшийся ему символом сладостного покоя. Похоже, надвигалась гроза.
Адиль бей перестал различать ровное дыхание Неджлы. Он уже ни о чем не думал. Наступило желанное блаженство. Он растворился во тьме И вдруг кто-то обвил его шею. Он вздрогнул. Это персиянка прижалась к нему и, держа сигарету, шепотом попросила спички.
Шевелиться не хотелось. Колины, вероятно, видели полуобнаженную грудь Неджлы. Кожа ее была коричневой, как орех, и тело таким упругим, что грудь, прижатая к оконной раме, не теряла формы.
— Дай спички!
Он взял со стола коробок. Огонек заплясал, как только что плясал в доме напротив. Они облокотились на подоконник, как та пара.