В долине солнца
Шрифт:
– Ко мне этот чертов кот даже не подходит.
– Ко мне тоже, – сказал Стиллуэлл. – Я завожу мотор, когда солнце начинает клониться к закату. Даю ему немного поработать, а потом отключаю. А ему нравится тепло.
– Однажды он просто появился здесь из ниоткуда, – сказала Аннабель. – А мы его прикормили.
Стиллуэлл не смотрел на нее, но видел улыбку, проступавшую на ее губах.
– Наверное, поэтому я ему и нравлюсь, – сказал он.
Аннабель рассмеялась.
Между ними вновь повисло молчание, и когда оно затянулось настолько, что Аннабель больше не могла его игнорировать, она встала, отряхнула пыль с
– Можешь присоединиться к нам завтра вечером, если хочешь, – сказала она.
Он встал и поблагодарил ее. И сказал, что придет.
Аннабель вернулась к дому. На вершине холма она обернулась и увидела, что он еще стоит и смотрит на нее. Она скрылась внутри.
Четверг
Ридер вышел из кабинета психиатра, чтобы свернуть самокрутку. В тусклом коридоре стояла прохлада. Он выходил в вестибюль, вымощенный грязной и потрескавшейся испанской плиткой. Парадные двери, с их массивными панелями из дуба и железа, были распахнуты, и в проеме Ридер видел лысого мужчину в халате, который шагал по лужайке в тени проплывающих облаков. Мужчина опирался на металлические ходунки, при этом отмахиваясь от мух. День выдался жаркий, и мухи были голодны. Ридер лизнул бумагу и склеил обертку. Через дверь кабинета он слышал, как Сесил уже прощался с толстым потеющим доктором, который не слишком стремился показывать свои записи по делу после того, как рейнджеры показали ему фотографию, которую обнаружили в сарае в Грандвью.
Ридер прошаркал по коридору и остановился перед голубой доской объявлений, где вырезанные из оранжевой бумаги буквы наверху гласили: «ВСЕ ХОРОШО, ЧТО ХОРОШО КОНЧАЕТСЯ!» Он изучил доску и увидел полароидные снимки выписанных пациентов, каждый из которых фотографировался в одном и том же месте – на гравийной дорожке перед главным зданием, где прямо сейчас лысый мужчина в халате, поймав муху, тряс сжатым кулаком у себя возле уха.
Ридер присмотрелся к снимку в правом верхнем углу. На фотографии был изображен мужчина в джинсах, фланелевой рубашке и ковбойской шляпе, стоящий у переднего левого крыла «Форда F-150» с кемпером «Роудраннер». Молодой человек смотрел с серьезным выражением лица, а само оно, без сомнения, было вытянутым, загадочным лицом Тревиса Стиллуэлла.
Ридер сунул сигарету в карман рубашки и снял фотографию с доски.
– В чем дело, сынок? – спросил он, мягко обращаясь к фото. – Что они видят, когда смотрят на тебя?
Мимо прошла медсестра – грузная, с седыми волосами. За стеклами очков «кошачий глаз» проступал кислый взгляд. Она несла поднос с розовыми и голубыми таблетками в белых бумажных стаканчиках.
Он позволил ей пройти мимо.
Из-за угла с планшетом в руках вынырнула другая медсестра – симпатичная молодая брюнетка, весьма похожая на тех женщин, чьи фото были прикреплены к доске в рейнджерском офисе.
– Мисс, – окликнул он.
Она сбавила темп.
– Да, офицер?
– Вы знаете этого человека?
– Если он был здесь пациентом, то наверняка знала лучше многих, – ответила она с улыбкой. И взяла у него фотографию. – Ну конечно, – подтвердила она. – Это Тревис. Он выписался с месяц назад, кажется. Вы это взяли с доски?
– Что вы можете о нем рассказать?
–
– Я с ним уже говорил. – Ридер улыбнулся. – И хотел бы получить второе мнение.
– Ну, – протянула она с закрадывающимся в ее голос сомнением. – Он был тихий, замкнутый в себе. Но всегда милый. Он был как бродячий пес, понимаете? Будто ему нужен был кто-то, кто приютит его и накормит. И просто полюбит.
– Это его машина?
– Полагаю, что да. Мне кажется, его продал ему кто-то из наших охранников.
– Вы знаете, как зовут этого человека? Я хотел бы с ним поговорить.
– О, не знаю. Я не знаю толком, кто это был. А разве что-то случилось?
– Спасибо, мэм, – сказал Ридер. Затем коснулся пальцами шляпы и вышел на улицу покурить под портиком. Полароидный снимок он взял с собой.
Когда к Ридеру в тени присоединился Сесил, в руках у него была толстая папка.
– Материалы его дела и психиатрические оценки с февраля по август. Все, что есть по этому парню.
Ридер взял папку и быстро пролистал несколько страниц. Затем поднял глаза и увидел толстого доктора в белом халате и галстуке, который пристально глядел на них из полумрака вестибюля. Молодая медсестра, с которой разговаривал Ридер, остановилась рядом с ним, и они тихо разговаривали, косясь на рейнджеров.
– Не могу сказать, что верю в его диагноз, – заявил Сесил. – Любой, кто бывал на войне, делал такое, чего человек делать не должен. Но это не значит, что мы все возвращаемся убийцами и извращенцами.
– Сесил, ты сам когда-нибудь проверялся в государственной психушке?
– Нет, сэр. Не проверялся.
– Ну, Тревис Стиллуэлл находился здесь почти полгода по собственной воле. И я бы не стал относиться к этому легкомысленно.
Сесил сплюнул.
– Как по мне, некоторые люди просто рождаются неправильными.
Лысый мужчина в халате шлепнул себя по шее и выругался:
– Долбаные слепни!
Ридер закрыл папку и бросил свой окурок на гравий.
– Мы все рождаемся неправильными, Сесил. Некоторые из нас просто этого не знают. А места вроде этого… – Он махнул рукой на лечебницу. – Здесь это называется сумасшествием. – Он вышел из-под портика на солнце и направился к патрульной машине, припаркованной боком к лужайке.
Ридер открыл дверь с пассажирской стороны.
– У нас, кстати, теперь есть преимущество, – сказал он и взмахнул полароидным снимком. – Только это ненадолго. – Он залез в машину и захлопнул дверцу.
– Ладно, – сказал Сесил. – Пожалуй, я поведу.
– Спасибо, Иисусе, за эту пищу, – сказал мальчик. – Смотри за нами и оберегай нас. Аминь.
– Аминь, – сказала мать.
Тревис почувствовал, как теплые руки Аннабель и Сэнди скользнули в его, и открыв глаза, увидел, как Аннабель сжала руку мальчика, а потом отпустила. Затем все трое взяли вилки и принялись молча есть.
В середине ужина он извинился и вышел в туалет, где, заперев дверь, сел на колени перед унитазом и его бесшумно стошнило. Он смыл за собой, и пока ждал, чтобы все следы исчезли, посмотрелся в зеркало. От губ к подбородку тянулась струйка красной рвоты, капавшая на фарфоровую раковину. Существо ответило ему кривой могильной улыбкой. Тревис ему не улыбнулся. Вместо этого сунул руки под кран и умылся.