В деснице благодати
Шрифт:
Робертсон метнулся в туалет ресторана быстрого обслуживания. Сдвинув одну из
потолочных плиток, он спрятал в полости деньги и свой пистолет двадцать пятого
калибра. То и дело ныряя в тупички и прячась за машинами, он, наконец, пробрался до
своей съемной квартиры, где сосед, ничего не знавший об ограблении, встретил его
словами:
— Мне нужна моя машина.
Понимаете, машину Робертсон одолжил у приятеля. Вместо того чтобы признаться
в преступлении и объяснить, какую
над ним куче еще один ком грязи.
— Э-э, твою машину угнали, — сказал он.
На глазах пришедшего в ужас Робертсона сосед позвонил в полицию и сообщил об
угоне. Минут через двадцать полицейский увидел «угнанную» машину в квартале от
недавно ограбленного банка. По полицейской рации уже прошла информация о том, что грабитель забыл в банке ключи зажигания. Сотрудники полиции, сложив в уме два и
два, попробовали открыть этими ключами машину. Ключи подошли.
Полицейские направились домой к автовладельцу, сообщившему об угоне. Там они
увидели Робертсона. Тот во всем признался, был осужден за ограбление и попал в
тюрьму. Никакого освобождения под залог. Никаких кредитов доверия. Шутки
кончились.
В иные дни бывает трудно сделать что-то правильно. Еще труднее сделать
правильно что-то неправедное.В этом Робертсон не одинок. Мы все делаем то же
самое. Может быть, мы не берем чужие деньги, зато слишком много берем на себя, или
стремимся брать от жизни все, или учимся брать хитростью, и тогда, точно воры, боимся, что пришла пора браться за нас. Мы шарахаемся в тупики обмана. Прячемся за
штабелями несделанных дел и надвигающихся последних сроков. Хотя мы стараемся
вести себя непринужденно, любой, кто к нам приглядится, увидит, что мы в бегах, — мы
прячем глаза, говорим с нервным оживлением, наши руки трясутся. Мы плетем интриги
и изворачиваемся, меняем тему и путаем следы. Мы не допустим, чтобы хоть кто-то
узнал правду, особенно Бог.
Но с самого начала Бог призывает нас к честности. Он никогда не требовал от нас
совершенства, но ждет от нас правды. Еще во времена Моисея Бог сказал:
...Тогда признаются они в беззаконии своем и в беззаконии отцов своих, как они
совершали преступления против Меня и шли против Меня, за что и Я шел против них и
ввел их в землю врагов их... И Я вспомню завет Мой с Иаковом, и завет Мой с Исааком, и
завет Мой с Авраамом вспомню, и землю вспомню...
Лев. 26:40-42
Честность в сердце порождает честность в поклонении Богу
Неемия понимал,
«...исповедуюсь во грехах сынов Израилевых, которыми согрешили мы пред Тобою, согрешили — и я и дом отца моего. Мы стали преступны пред Тобою и не сохранили
заповедей и уставов и определений, которые Ты заповедал Моисею, рабу Твоему»
(Неем. 1:6-7).
Так происходит обращение второго по могуществу человека в царстве, который
принимает на себя ответственность за падение своего народа. Однако сцена его
личного покаяния бледнеет по сравнению с днем, когда покаялся весь народ. «...И
встали, и исповедовались во грехах своих и в преступлениях отцов своих. И стояли на
своем месте, и четверть дня читали из книги закона Господа, Бога своего, и четверть
исповедовались и поклонялись Господу, Богу своему» (Неем. 9:2-3).
Можете вообразить картину происходящего? Сотни людей погружаются в
многочасовую молитву, молитву не с просьбами, а с исповеданием своей вины. «Мы
преступны перед Тобой, Боже», «Я виноват, Отец».
Такое искреннее публичное покаяние часто встречается в Писании. Бог наставлял
первосвященника: «...и возложит Аарон обе руки свои на голову живого козла, и
исповедает над ним все беззакония сынов Израилевых, и все преступления их, и все
грехи их, и возложит их на голову козла, и отошлет с нарочным человеком в пустыню: и
понесет козел на себе все беззакония их в землю непроходимую, и пустит он козла в
пустыню» (Лев. 16:21-22).
Благодаря этому ритуальному действу люди понимали, что Богу грех отвратителен
и Бог спрашивает с них за грех. Чтобы честно поклоняться Богу, прежде всего нужно
честное сердце.
Побуждение к честности
Исповедание греха для души — то же самое, что обработка почвы для нивы.
Прежде чем земледелец сеет в землю семена, он обрабатывает поле, убирает камни и
выкорчевывает пни. Он знает, что семена всходят лучше, если земля подготовлена.
Покаяние — это призыв к Богу прийти на нивы нашего сердца. «Отец, вот здесь валун
жадности, я не могу его сдвинуть. А как быть с этим деревом вины около изгороди? У
него такие глубокие и прочные корни. И еще я хотел показать тот запущенный участок, где все слишком окаменело для сева». Божьи семена всходят лучше после очищения
почвы.
Поэтому Отец и Сын приходят на поле вместе, очищают его и облагораживают, готовя сердце приносить плоды. Исповеданием своего греха мы призываем Отца