Шрифт:
«Не может быть лучшей лаборатории для выработки
правильного взгляда на место человека в этом
сложном мире, чем цветущая лужайка, журчащий
ручей или спиральная галактика. Ведь зеленые
листья «вскормлены» излучением звезды. Ручей,
бегущий через пороги под действием закона
всемирного тяготения, размывает породы и
разрушает величественные горы древности. Могучие
кленовые
протяжении десятилетий, существуют в той же
Вселенной, что и туманность Андромеды с ее
миллиардами звезд. Дерево подчиняется тем же
законам тяготения, что и звезды в шаровом
скоплении. Более того, дерево состоит из тех же
самых сложных молекулярных соединений, что и
гнездящиеся в его ветвях птицы, живущие в его
корнях насекомые и размышляющие над всем этим
ученые.
Из всего этого следует простой вывод: мы
неразрывно связаны со всеми живыми организмами,
а за пределами живой природы- с горными
массивами и буйными ветрами…»
Вступление
Однажды поздней осенью, когда хмурое, непроницаемое небо источало сырость и грусть и сквозь холодную пелену тумана бледным пятном проглядывала луна, я набрался мужества и отправился в путь. Я посетил загадочные страны Времени, страны, где не ступала нога человека. Путешествие заняло не больше месяца. Месяц в привычных условиях — не такой уж длительный срок. Но там, где я побывал, тридцать дней показались мне длиннее многих лет.
Это было рискованным предприятием — прогулка во времени по местам, из которых можно было и не возвратиться. Но странное чувство руководило мной: я знал, что опасность велика, и все же не мог противостоять жгучему желанию найти и увидеть то, что искали, но не находили, не видели другие. Любезность моего друга, о необычайном опыте которого так обстоятельно и подробно рассказывает Герберт Уэллс, дала мне единственную в своем роде возможность проникнуть за пределы нашего времени и побывать в запретных странах.
Снова Машина времени
Я повстречался с ним на лестничной площадке нового дома в Черемушках, где он командовал грузчиками, таскавшими старую, громоздкую мебель через узкую парадную дверь.
Я уже с неделю жил в этом доме и остановился посмотреть на нового соседа. Как раз в это время в дверь со страшным треском и скрежетом протискивали какой-то странный, обмотанный брезентом механизм.
— Осторожнее! — закричал новый жилец, и в тот же момент створки двери, еще сияющей нетронутой свежей краской, с жалобным визгом снялись со своего места и обрушились на спины рабочих…
— Осторожнее!- присоединился к нему и я, стараясь перекричать поднявшийся шум.
Незнакомец повернулся ко мне. Это был высокий сухопарый старик с характерным гладко выбритым лицом, с глубокими морщинами по сторонам тонкогубого рта.
— Судя по вашему интересу к моим делам, вы- мой ближайший сосед, — сказал он.
— Мне не нравится, когда ломают двери в моем доме, — рассердился я.
Он холодно и насмешливо рассмеялся, глядя на меня в упор. Я перевел взгляд на его машину. Во время возни брезент
— Машина времени?! — вырвалось у меня.
— Здесь на каждом шагу сталкиваешься с поклонниками мистера Уэллса, — недовольно проворчал старик и тоже посмотрел на машину. — Придется все-таки ее разобрать. Или ее, или этот дом,- пробормотал он и повернулся ко мне спиной.
В совершенной растерянности я спустился с лестницы и, только оказавшись на улице, услышал, как он крикнул мне вслед: «Заходите как-нибудь под вечер!»
В этот день я опоздал на заседание ученого совета и боюсь, что мое выступление было несколько сумбурным. Фантастические мысли роем шмелей шумели в моей голове. «Путешествие по времени! — без конца повторял я. — Нет, нет, это совершенно невозможно!» Возбуждение не оставляло меня весь день, и это неудивительно, принимая во внимание мою специальность — палеонтологию.
К вечеру третьего дня я не выдержал и пошел к нему. «Он поставил машину, конечно, или в кабинете, или в гостиной», — думал я, нажимая кнопку звонка. Он открыл мне сам, жестом пригласил в свой кабинет и так же молча указал на кресло. И тогда я напал на него:
— Где ваша книга?! Почему весь мир знает о вашем замечательном эксперименте только со слов Герберта Уэллса? Неужели нет даже рукописи, дневников?! Вы лишаете науку и человечество исключительно ценных наблюдений и обобщений. И потом — трудящееся человечество мыслит будущее бесклассовым и счастливым…
Кажется, я продолжал бы долго, но он мягко прервал меня:
— Все это правильно. Но в конце прошлого века я имел основания опасаться, что мир пойдет по другому пути. И я хотел предупредить людей о грозящей опасности вырождения…
— Вы хотели предупредить?- перебил его я.- А ваше путешествие в будущее? Ведь вы как будто видели то, что ожидает наших потомков?!
— Нет.
— Ну конечно!- воскликнул я.- То, что описано Уэлсом, вы видеть не могли. Но ведь вы путешествовали?
— Нет, я не рисковал. Рассказал же я обо всем этом только из добрых побуждений. Мистер Уэллс настаивал, чтобы этот обман не был раскрыт. Так было бы поучительней для наших современников.
— Значит, весь мир свыше полувека пребывал в заблуждении?…
— Вероятно, так. Но Машина времени существует, она не вымысел. И вы можете ее посмотреть.
— Невероятное признание!.- пробормотал я растерянно.- И вы позволите объявить о нем?!
— Сделайте милость. Мир идет к коммунизму, и нет смысла пугать людей мрачными сказками. Теперь человечество на верном пути и не нуждается в моих мемуарах.
Придя в себя и поразмыслив, я сказал:
— Герберт Уэллс оказал хорошую услугу человечеству, подарив ему свой прекрасный роман «Машина времени». Помимо чисто литературных достоинств, этот роман заставляет задуматься об отдаленном будущем человеческого рода. Только невежды и люди, не видящие дальше сегодняшнего дня, могут не оценить призыва Уэллса к бдительности!
Мнимый Путешественник по времени повернул ко мне свое худое, бледное лицо.
— Я до сих пор не знаю, кто вы, — сказал он и добавил: — Я имею в виду вашу профессию.
Я ответил. Тогда он прямо сказал:
— Догадываюсь, что вы неспроста зашли ко мне. Вам нужна моя машина?
— Если быть искренним, — нетвердо проговорил я, — то да.
Мы оба замолчали. Взгляд его серых глаз остановился на мне не то выжидательно, не то сочувственно, но с холодком. Он несколько мгновений пристально рассматривал меня. Я смущенно сказал: