Шрифт:
Милая Тваренька
(криминальная новелла в двух действиях)
Действующие лица:
Варенька-Тваренька – 20 лет
Захар Парфёнович – её отец, 43 года
Радмила Вольфовна – мать, 41 год
Герман – сердечный друг Вареньки, 25 лет
Герасим Хлопко – сосед, 52 года
Катюха – как
Действие первое
Грубо сколоченный стол и лавка перед старым покосившимся сараем. Несколько цветущих подсолнухов, небольшие деревья. Несколько чурок, пара ящиков
За столом сидит Захар Парфёнович. В поношенном выцветшем полотняном костюме. На столе лежит соломенная шляпа
Слышится карканье вороны
Захар Парфёнович (поднимает голову вверх): – Что ты раскаркалась, ворона? Какие ещё беды ты мне пророчишь? Ну, каркай, сколько хочешь. Я уже ко всему привык, ко всему готов.
Появляется Радмила Вольфовна. В атласном халате. С замысловатой причёской.
Радмила Вольфовна: – Как ты уже здесь всем надоел, Захар Парфёнович!
Захар Парфёнович: – Где это видано, Радмила Вольфовна, чтобы жена с мужем общались по имени и отчеству? Или это сверх культурно или, вообще, безнравственно.
Радмила Вольфовна: – В этом доме тебе уже места нет! Неужели ты не понял, что ты и мне и дочери давно не нужен. Варенька плачет по ночам. Бедная девочка. Она всё спрашивает, когда же папаша слиняет от нас окончательно и бесповоротно.
Захар Парфёнович: – Почему я должен слинять? Здесь мой дом.
Радмила Вольфовна: – Где-то почти полгода тебя черти носили, а теперь ты заявился. Ни денег, ни толку от тебя.
Захар Парфёнович: – Всяко бывает. Да и вы фактически выжили меня из дома, который мне достался по-наследству, от родителей. Вы заставили меня переселиться в сарай. И тут я вам вместе с Варенькой-Тваренькой мешаю?
Радмила Вольфовна (топает ногой): – Не смей, быдло, так называть мою дочь! Не смей!
Захар Парфёнович: – Её так называют многие. Мне очень жаль, но похоже на то, что они правы. Это я был для неё и за отца, и за мать, пока ты, где-то шарахалась и постоянно решала свои половые проблемы. Разве не так?
Радмила Вольфовна: – Не так! Ты всё опошляешь (садится). Неужели ты не можешь понять, что опротивел нам? То у тебя зарплата, как у ёжика, то совсем нет работы.
Захар Парфёнович: – Но ведь это не правда! Всё и всегда было хорошо. А здесь просто временное затруднение.
Радмила Вольфовна: – У тебя таких затруднений –
Захар Парфёнович: – Ты, насколько я помню, Радмила, вообще, за свою жизнь не больше трёх лет проработала. И то за это время поменяла шесть мест работы. Склочная и злая!
Радмила Вольфовна: – Представь себе! Склочная и злая, но справедливая. Мне плевать, кто и что думает. Да я лучший зубной техник в городе! А теперь у меня своё дело. Прямо в моём доме, в нашем с Варенькой, доме. Ты тут ни пришей к одному месту рукав. Понятно?
Захар Парфёнович: – Не понятно! Ты не женщина, а чёрная зловещая дыра.
Радмила Вольфовна: – Так вали отсюда, Захарушка!
Захар Парфёнович: – Я пошёл вам обоим навстречу и всем вашим клиентам и друзьям… мужского пола. Я уже почти целый год живу в сарае, как курица!
Радмила Вольфовна: – Нам тут не нужна никакая курица. Варенька осваивает профессию зубного техника, учится и работает. К нам приходят порядочные люди и видят здесь безработного, опустившегося бича.
Захар Парфёнович: – Никто и никогда не считал меня бичом.
Радмила Вольфовна: – Считал или не считал – какая разница! Полгода уже не работаешь и живёшь по пособию. Ходишь и отмечаешься на бирже! Если, конечно, у тебя есть это пособие. Сомневаюсь!
Захар Парфёнович: – Не сомневайся, Радмила Вольфовна. Пособие я получаю.
Радмила Вольфовна: – Молодой мужик, а до чего докатился!
Захар Парфёнович: – По-всякому бывает! Нет сейчас пока работы в городе ни по моей специальности, ни какой… нормальной. А двориком мне пока определятся рановато.
Радмила Вольфовна: – Конечно. Дворником позорно. Белая кость, что ли?
Захар Парфёнович: – Не говори вздора! Я уверен, что скоро всё наладится.
Радмила Вольфовна: – Ничего не наладится! Ты опротивел нам! Мы тебя ненавидим! Даже если ты завтра станешь министром или большим миллионером, ты нам с Варенькой не будешь нужен.
Захар Парфёнович: – В чём я глубоко сомневаюсь. Я буду очень вам нужен. Не я, конечно, а мои деньги.
Радмила Вольфовна: – Не надейся! Вон соседка Римма выгнала своего алкаша два года назад – и забот не знает. Цветёт женщина. А он, говорят, где-то, подох, как собака.
Захар Парфёнович: – Ну, и мечты у тебя, Радмила! Просто замечательные.
Радмила Вольфовна: – А зачем ты белый свет коптишь? Пустой человек. Ты даже и не алкоголик. Вообще, не мужик. Бережёшь себя.
Захар Парфёнович: – Почему же. Пивко я иногда употребляю.
Радмила Вольфовна: – Нам всё равно, в принципе, что ты сейчас употребляешь. Ты нам не нужен! Неужели не понятно?
Захар Парфёнович: – Я уже понял. Мне другое не ясно. Мы с тобою прожили вместе больше двадцати лет, и ты, получается, все эти годы ненавидела меня. А потом и заставила стать такой, как и сама, собственную дочь.