В чужой стране
Шрифт:
Майор говорил раздраженно и озлобленно и смотрел в одну точку прямо перед собой.
– Но почему же он непременно должен потерять?
– Потеряет, - сказал майор. Он смотрел в стену.
– Не спорьте со мною!" Потом он позвал санитара: "Остановите эту проклятую штуку".
Он пошел в другую комнату, где лечили светом и массажем. Я слышал, как он попросил у врача разрешения позвонить по телефону и закрыл за собою дверь. Когда он опять вошел в комнату, я сидел уже в другом аппарате. На нем были плащ и кепи. Он подошел ко мне и положил мне руку на плечо.
– Извините меня, - сказал он и потрепал меня по плечу здоровой рукой. Я не хотел быть грубым. Только что моя жена умерла. Простите меня.
– Боже мой, - сказал я, чувствуя острую боль за него, - какое несчастье.
Он стоял около меня, кусая губы.
– Очень это трудно, - сказал он.
– Не могу примириться.
– Он смотрел мимо меня в окно. Потом заплакал.
–
Врач рассказал мне, что жена майора, которая была очень молода и на которой он женился только после того, как был окончательно признан негодным для военной службы, умерла от воспаления легких. Болезнь продолжалась всего несколько дней. Никто не ожидал, что она умрет. Майор три дня не приходил в госпиталь. Затем в обычный час он снова пришел с черной повязкой на рукаве мундира. За это время на стенах появились большие снимки всяких ран до и после лечения аппаратами. Перед аппаратом майора висели три снимка, на которых были руки, такие же, как у него, ставшие вполне нормальными, после лечения. Не знаю, где врач достал эти снимки. Я всегда думал, что нас первых лечат этими аппаратами. Но майору снимки не внушали никакой надежды, - он смотрел мимо них, в окно.