В чистом потоке

Чисторосов Николай

– Ну и катись колбасой, – кидает Игорь.

Игорек остается с Борей наблюдать за пёстрым движением тел. Вообще-то, они еще не друзья. В отличие от остальных дворовых, Боря не набивался в кореша, не просил покататься ни у Игоря, ни у Дениса. Был верен ледянке, убеждая себя, что можно обойтись тем, что имеешь. Так, по крайней мере, говорил папа: «Надо уметь быть довольным тем, что есть, иначе не будешь довольным никогда». Мама при этом со стоном вздыхала.

Игорь косится на Борю. Тот на Игоря.

– Молодец ты, – неожиданно и как-то по-взрослому говорит Игорек,

хотя старше всего на полгода. – Других катаешь, – уточняет. – Наперегонки будем?

– Давай!

– Эй, жирный, будешь наперегонки? – кричат Денису.

– Сам такой. Кто быстрей? Кто дальше?

– Кто быстрей, ты же жирный!

– Да сам ты жирный!

Степка считает до десяти. Но на «пяа-ать» замолкает, – от волнения следующая цифра вылетела из головы. Потом вопит «СТАРТ!», и гонщики срываются вниз.

Эпизод 2. Первый класс.

1 сентября 1990 года. Боря представлял этот день каким угодно, только не таким. Усилием воли перемещается из кровати в ванную комнату, где стоит сонный, теребя струю из-под крана зубной щеткой. Пасту из тюбика выжал прямо в рот, размазал по зубам языком. Щетка похожа на раздавленную черепаху.

Боря кладет голову на край раковины, изображая труп: изо рта вытекает белая пена. Краем глаза наблюдает за отражением в зеркале, не дышит. Мама стучит в дверь, торопит, приходится наскоро полоскать рот, проглатывая остатки пасты, и двигать на кухню.

На завтрак яичница, с коркой, которую Бориска терпеть не может. Чай почти остыл. Мама достает из вазы букет хризантем, перевязывает розовой лентой. Это для учительницы.

У школьной формы, доставшейся от соседей, отвисает пуговица. Папа никак не может попасть ниткой в ушко иголки, чтобы ее прихватить. Он всю ночь «бомбил» с соседом на потертых жигулях. Ну, то есть, работал таксистом, а сосед катался с ним для безопасности.

Следующие 10 минут вместили в себя два скандала, треснувшее стекло кухонной двери, окончательно оторванную пуговицу и резкий запах слова «змея», которое произнес папа вместо закуски, осушив полстакана «Распутина».

Заметив в комнате Борю, папа начинает пародировать мужика из телевизора в красном пиджаке: «Если я подмигиваю вам вот так…» Чуть помолчав, добавляет:

– Люди часто отказываются от того, что у них есть, в пользу того, чего у них никогда не будет. Идите с мамой, Борьк.

И вот Боря с мамой идут по улице, смешиваясь с толпой свежевыстиранного, отпаренного чугунными утюгами единообразия. Асфальт мокрый, сквозь тучи иногда пробивается солнце.

Девочки с бантами, милиционер в сером пальто с белыми рукавами… Внезапно солнечный свет заливает улицу, покрывая её пятнистым узором теней от деревьев. Боря представляет себе кукурузник, сбрасывающий бомбы на фашистов, а на переднем плане солдат спасает из-под обстрела санитарку. Он скачет как ненормальный по окопам, а санитарка в его руках трепыхается, – это черные волосы спереди идущей девчонки и бант на ее косе.

Входят на школьный двор. Суматоха, хрипит жизнерадостная музыка. Мама Бори никак не найдет табличку 1 «А».

Игорек!

Боря замечает его первым. Подходит сзади и пихает в бок. Тот дергается, но оборачивается неторопливо. Узнав, широко улыбается:

– Здарова! Ты в первый «А»?

– Да, а ты?!

– Тоже.

Другое дело! Теперь можно расслабиться и спокойно болтать среди робеющих первоклашек.

Раздается крик: "Тишина, товарищи, внимание!" На ступеньках перед парадным входом появляется директор. Она что-то говорит, потом опять ревет музыка, и тонущие в охапках гвоздик, гладиолусов и астр учителя заводят детей в школу.

– –

Внутри пахнет краской. Первый «А» поднимается на второй этаж и располагается в угловом классе. Номер двадцать семь. Боря сразу складывает два и семь, получается девять. Не самая приятная цифра, то ли дело три или восемь…

Учительница сваливает букеты на стол, поправляет буро-рыжие волосы, очки, смотрит на класс. Дети сидят за одноместными партами. Игорь плюхнулся за вторую у окна, Боря сел за ним.

– Здравствуйте, дети! Поздравляю вас с Днем знаний!

– Здра-а.. – раздается неслаженный хор в ответ.

– Меня зовут Антонина Васильевна.

Берет мел, пишет на доске: «Антонина Васильевна». Боря читает, ему кажется смешным, что она записывает то, что сама только что сказала. Выводит аккуратно округлые буквы и такой важный вид делает! Другие ученики купились на эту уловку. Молчат и смотрят, половина ртов открыта.

«Читать не умеют!» – осеняет Бориску догадка, и он победоносно выпрямляется.

– Что здесь написано? – спрашивает учительница, хищно вглядываясь в лица детей. Грудь под зеленым платьем стянута лаковыми пуговицами, черными, с золотым рисунком.

– «Антонина Васильевна» написано, – говорит Боря.

– Молоде-ец, – тянет Антонина. Похоже, что-то пошло не по плану. Она молчит несколько долгих секунд, слегка постукивая мелом по столу. Ее брови изгибаются в грозные запятые и, наконец, принимают горизонтальное положение. – Хорошо, давайте знакомиться! Вставайте по очереди, говорите классу, как вас зовут. Ты первая, – показывает на девочку с первой парты у двери, словно задвигая Бориску в конец.

Отличный повод, чтобы осмотреться. В целом – ничего примечательного, дети как дети. Один толстый мальчик встает и нехотя бурчит: «Игнат». Смотрит вокруг равнодушно, веки полузакрыты. Боря решает с ним дружить, на всякий пожарный. Антонина, видимо, тоже, поэтому награждает Игната еще одним вопросом:

– Расскажи-ка нам, Игнат, как ты провел лето! Что интересного случилось?

Бориска смотрит на часы над доской, прикидывая, успеют ли ему задать этот вопрос. Ему нечего рассказывать: обычное лето у бабушки, благодаря которой он научился складывать числа и неплохо читать.

Хотя… Кое-что примечательное он все-таки обнаружил, но вряд ли это интересно. Да и как-то не хочется рассказывать, что у девчонок отсутствуют пиписьки. То есть, сей факт маячил в сознании и до, но Боря не придавал ему значения, искренне веря, что только его двоюродная сестра Лиза такая недоделанная уродилась.