В четыре руки
Шрифт:
расписанного в дым Рейхстага.
***
Он видел смерть, за ней не видел бога.
В кисельных берегах кисельный тлен
(в деталях уточнит за бытия порогом).
Когда работал в морге. Готфрид Бенн.
***
Мир
ломает неба край.
Тому – свечу, тому – свисток,
бог не умеет брать.
Марина Цветаева. Проявление
Жизнь, смерть, поэзия, любовь –
так быстро проговорено устами,
что горло вскрыла, расплескала кровь,
слегка соприкоснувшись словом с нами.
***
Матернулся бог, упала молния,
тушь стекла с вороньего пера.
Вычислили, вычистили, вспомнили…
Без вещей и сухарей. Пора…
***
Какой-то злой и умный бог
дал разум нам и сердце птичье,
чтоб нашу мерзость от величия
сам дьявол отличить не мог.
***
Крутая туча над испугом дня,
за Мерседесом листья волочатся.
Как мало марта… Как немного счастья…
Пока мы здесь, не потеряй меня.
***
Разрушил мир за пять реальных дней,
свет погасил, нет бога кроме бога.
Всё. Больше никаких затей.
Свернул цигарку, курит на пороге.
***
Одиноки дни поэтов,
кофе, водка, сигареты…
Береги их на том свете,
ангел жизни, ангел смерти.
***
Ты
Вот тебе гора и камень,
вскатывай его наверх веками.
Ты – движение, всё остальное – миф.
***
Выломали ножки, выкрутили ручки,
глазоньки выжгли о прошлом воскресенье.
Молится боженька о спасении
в изоляторе сучьем.
***
Уходя, оглянись:
глина свежая, дождь,
равнодушная ложь…
Уходя, торопись.
***
Уже цветёт черешня, зреет слива,
в печи трещит горючий антрацит.
Пишу быстрей, живу нетерпеливей,
и родина, как мусорка, коптит.
***
Ещё не ночь и далеко до Бога,
но стены бледны, дверь отворена,
ты весь раскрыт, уже в тебе она.
Ещё она не перешла порогу.
***
Писал воистину и в глину,
писал супротив и во имя.
Теперь я ваш. Теперь пускай текут
мои слова из ваших глаз и ух.
***
Вот и птицы очистили низкое небо,
сад молитвами, господи, жив кое-как,
не засни на ветру, кто б ты ни был.
Дверь открыта и к вечности тянет сквозняк.
***
Деревья падают,
ковры съедают пыль,
мой друг, не правда ли,
я тоже буду был?
***
Карман и портмоне, жена, семья,
Конец ознакомительного фрагмента.