#в_чёрном_теле
Шрифт:
Музыка стихла. Но зазвучала другая песня – недавний хит Believer. Ликующий возглас пронёсся по залу. Инга смотрела на Славу, ожидая продолжения шоу. Но он уже без фокусов наполнял бокал лимонным сиропом и фруктами. Она вытащила деньги, он протестующе поднял руку.
– За счёт заведения. Добро пожаловать в клуб!
Не пей! Отрава!
Зажмурившись, она быстро сделала глоток, чуть не задохнулась от ледяной сладости.
– Привет, Лину ищешь?
Позади неё стоял Безмернов. В горчичной лёгкой куртке с капюшоном и костяными пуговицами-дафлкотами
На взводе, дёргается сильнее, чем в «Житнице».
– Да, я пришла…
– Её сегодня не будет. – Он мотнул головой, стряхивая с волос капли дождя.
– А когда…
Он не давал договорить, словно включал заранее записанные фразы.
– В отпуске, на море загорает.
Клуб заполнила новая порция горячего дыма, Безмернов неловко расшнуровал верхнюю пуговицу. На пальце блеснуло кольцо.
– Я тебя не помню. Ты с ней на связи?
– Больше года. – Инга играла вслепую.
– Давно качаешься?
– Что, простите?
Иван поднял брови. Инга поняла, что допустила промах, в замешательстве оглядела себя.
Качаешься? О чём он?
– Не очень. Месяцев шесть, – сказала первое, что пришло в голову.
Он оценивающе оглядел её с головы до ног, не по-мужски, а так, как обычно оглядывает портной, прикидывая фасон нового платья и расход ткани.
– О, птичка моя, тебе ещё работать и работать.
– Я работаю.
Он продолжал буравить Ингу взглядом, прищуриваясь и словно просчитывая что-то про себя. Посмотрел ей за спину, и она догадалась, что он переглянулся с барменом.
– Поможете мне? – Она сделала шаг навстречу и почти уткнулась носом ему в куртку. – Мне очень нужно. Эвелина не отвечает на сообщения, я не знаю, к кому обратиться.
– Конечно. – Он криво улыбнулся и отступил. – Давай код, проверю по базе.
– Эвелина изменила мой код, я жду от неё новый.
Безмернов поднял брови и что-то быстро и неразборчиво переспросил; она уловила только «ник». Внезапно глаза его расширились, он посмотрел влево и опять на Ингу.
– Этот парень с вами… – прокричал он.
– Какой?
Безмернов резко выпрямился, выбросил руку вверх, и тотчас же их накрыла волна грохота. Музыка, бывшая до того ритмичной, стала вдруг неуправляемой, как лава. Инга инстинктивно закрыла уши руками. Струи плотного дыма заполнили пространство.
Кто-то схватил её за руку – Эдик! Безмернов, глядя на него, быстро отступал в танцующую толпу. Инга бросилась за Иваном, но тут же встала – на несколько секунд погас свет. Первый луч выстрелил с потолка, выхватив аппликацию на спине Безмернова: волк с раскрытой пастью. Спина исчезала в коридоре, ведущем к туалетам.
– За ним! – бешено крикнула она Эдику.
– Я тебя искал! Ты вне зоны доступа уже три часа! – криком на крик отвечал он.
– Проехали! Хочешь помочь – проверь мужской туалет!
Они вбежали в кафельный коридор. Теперь и тут было людно: парочки дымили, обнимались и целовались взасос. Остро
Мгновение – и Инга оказалась в конце коридора, на развилке. В тупике направо никого не было. Налево – темнота. Она включила фонарик на телефоне.
– В туалетах Безмернова нет, – её догнал запыхавшийся Эдик. – Думаешь, это я его вспугнул?
– Одну меня он не узнал, а вот увидев нас вдвоём, видимо, вспомнил «Житницу».
Они прошли ещё метров двадцать. Щель у зеркала была намного шире. Инга легко толкнула дверь: не заперта. Приятный мокрый воздух – и наконец-то тишина.
Двор со всех сторон был окружён пятиэтажками.
– Улица Доватора, – прочитал Эдик.
Они обежали здание по кругу: детская площадка, скамейки у подъездов, треугольная клумба. Везде пусто. У главного входа в клуб стояли припаркованные машины и такси.
– Видели парня в горчичной куртке? – бросилась Инга к водителям. – Волк на спине?
– Девушка, – усатый таксист пульнул окурок в темноту, – если бы он был за рулём, а я – пассажиром, то, может, я бы и разглядел, что у него там на спине. Ехать куда будем?
Понуро добрели до перекрёстка. В сторону метро двигалась красно-синяя толпа футбольных болельщиков, наполняя улицу свистом и выкриками. Дождь усиливался.
– Смотался! – Инга со злости пнула скамейку. – Упустили!
Глава 8
– Вы из Москвы, уважаемый? Впервые в нашем городе? Как вам нравится в отеле? – Молодой человек в серой форме с бейжиком «Гранд-Отель Элизиум. Навруз» улыбался во весь рот из-за стойки и не собирался никуда торопиться.
– Отлично!
Петряев был готов взорваться от злобы. Его бесило здесь всё: прямые чистые проспекты, отделанные жёлтым орнаментальным камнем дома-дворцы, закрученные северным ветром Хазрив зелёные скульптуры из сосен, влажная жара на улице и ангелочки на потолке. Но особенно его разозлила маленькая табуреточка, заботливо подставленная к высокой кровати, споткнувшись о которую он чуть не навернулся с постели в первое же своё утро в Баку.
«Ладно, иранцы живут себе в посольстве, молятся своим аятоллам. Но даже казахов с туркменами заселили в Four Seasons, в самом козырном месте – с видом на море. Русских же загнали на выселки, в этот обляпанный бахромой допотопный отель! Пять звёзд, как же! Никакого уважения!»
Петряев из принципа уже второй день вызывал казённую машину, чтобы проехать сто метров до конгресс-холла в центре Гейдара Алиева, где проходила межпарламентская конференция стран Каспийского бассейна. Водитель был такой же неторопливый, как и все вокруг, и Петряев с телохранителем каждый раз топтались в ожидании у входа в отель. Раздражение от этого росло и с организаторов конференции перекидывалось на извивы геополитики, местный менталитет и даже на Заху Хадид, которая построила на пустынной возвышенности плавное, как облако, и взмывающее ввысь, как волна, здание без единого угла – в память об отце азербайджанской нации.