В блеске огней
Шрифт:
— Боже мой, Боже мой, — повторяла она, качая головой.
Добрый Господь не собирался бросаться вниз и что-то менять. У них был секс, и дети родились много лет назад. Все было уже решено.
— Могу я увидеть Уиллу?
Наконец она подняла на меня глаза.
— Ее мать была здесь. Расстроила ее, и она отдыхает. Дай ей немного времени, прежде чем отправишься на ее поиски. Она должна сама решить, что для нее лучше. Наверное, я не смогу спасти ее от всех. Нет, если она не нуждается в спасении.
Я могу принять это. Как бы мне ни хотелось сбегать
Мне повезло.
Встретимся в доме на дереве
ГЛАВА 52
УИЛЛА
Я только вышла из кухни, как что-то упало на пол. Это не было громким, но все равно производило шум.
Остановившись, я обернулась и посмотрела назад. У двери лежало письмо. Подойдя к нему, я поставила свою тарелку с едой на стол, затем наклонилась, чтобы поднять конверт. Мое имя было написано сверху. Это был почерк Гуннера.
Я не открыла его, а рывком распахнула дверь, чтобы посмотреть, не он ли это. Но там никого не было видно. Я была босиком, в пижамных штанах и майке, но мне было все равно. Я выбежала на улицу, все еще держа в руках письмо и осматриваясь в поисках Гуннера. Нонна сказала, что даст мне знать, как только услышит что-нибудь о нем.
— Гуннер! — Позвала я его по имени, но там никого не было.
Расстроенная, я открыла письмо, стоя в одиночестве на траве.
Уилла,
Бегать без тебя не так весело. Это одиноко. Я скучал по дому, потому что мой дом там, где ты. Когда ты сказала, что любишь меня, я уже знал, что чувствую к тебе. Я почти уверен, что чувствовал это, когда мы были детьми. Я просто не понимал этого. Вся эта эмоция была мне чужда.
Я уже дома. Здесь мое место. С тобой.
Встретимся в домике на дереве.
Гуннер
Я не положила письмо обратно в конверт и не думала о католической школе. Все, о чем я могла думать, это добраться до Гуннера. Увидеть его и знать, что с ним все в порядке. И я побежала. Палки впивались мне в ступни, но я, казалось, не замечала этого. Мне просто нужно было добраться до того домика на дереве.
Я сунула письмо в карман брюк и поднялась по лестнице наверх, с нетерпением ожидая встречи с ним. Сказать ему, что я сожалею. Я не должна была просто дать ему письмо. Он заслуживал большего.
Его глаза были первым, что я увидела, когда вошла внутрь,
— Ты прекрасно выглядишь. Мне особенно нравятся растрепанные волосы, — сказал он, рассматривая мой наряд.
Домашнее обучение не требовало, чтобы я расчесывала волосы или надевала приличную одежду.
— Ты вернулся, — только и смогла я сказать.
Он кивнул.
— Так и есть.
— Прости, — выпалила я.
— Я люблю тебя, — был его ответ. – Всегда любил. Я просто не понимал этого, пока ты не вернулась в мою жизнь и не дополнила меня снова.
— О.
Я хотела сказать больше, но не ожидала, что он скажет это. Он застал меня врасплох.
— Да, о, — согласился он со смешком, затем закрыл пространство между нами и притянул меня к себе.
Он держал мое лицо в своих руках.
— Моя жизнь испорчена, но я могу пообещать тебе одну вещь, и это то, что ты будешь владеть моим сердцем до самой моей смерти. Это может показаться клише и глупо, но я имею это в виду. Я не могу быть счастлив без тебя. Ты мое счастье.
— А ты мое.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я вцепилась в его руки, чтобы не упасть. От поцелуя Гуннера Лоутона у меня подгибались колени. И я знала, что это никогда не изменится.
Шесть лет назад...
ГУННЕР
Это заставило мою грудь испытать острую боль и мой живот скрутило, когда Уилла плакала. Я сделаю все, чтобы она остановилась. Я ненавидел ее слезы. Я просто хотел, чтобы она была счастлива. Я не знал ее маму, но я ненавидел ее. Она заставляла Уиллу плакать, и я не знал почему.
Я обнял ее за худенькие плечи. Я всегда чувствовал себя таким большим по сравнению с ее маленьким телом. Мы были одного возраста, но она не была большой девочкой. Она была самой невысокой девочкой в нашем шестом классе. А еще она была самой хорошенькой.
— Не плачь, Уилла. Просто скажи мне, что случилось, и я все исправлю.
Я не был уверен, что смогу что-то исправить, но я хотел и сделаю все возможное, чтобы попытаться.
Она покачала головой и наклонилась ко мне. Что чувствовалось хорошо. Она доверяла мне, и мне это нравилось.
— Ты не можешь, никто не может, — всхлипнула она.
Это должно было быть что-то очень плохое. Если ее Нонна не могла это исправить, тогда что же это было? Ее бабушка больна? Может, ее уволили, а мне никто не сказал?
— Я могу попробовать, — мягко сказал я.
Она уткнулась лицом мне в грудь и заплакала еще сильнее.
— Нет... ты не можешь. Моя мама приедет за мной, — сказала она между рыданиями. — Мне нужно уехать.
Я был мальчиком, а мальчикам не полагалось плакать, но, услышав эти слова, мне тоже захотелось плакать. Уилла не могла оставить меня. Она была моей лучшей подругой. Мы все делали вместе. Она была первым человеком, о котором я думал, когда просыпался каждый день.