В альковах королей
Шрифт:
Ипполит понял. Он поцеловал папский перстень и обещал покориться воле святого отца.
Екатерина успокоилась довольно быстро. Несмотря на свой нежный возраст, она уже знала, что любовь и политика совмещаются очень плохо. Юная герцогиня читала сочинения Макиавелли и понимала, что быть государем – труд тяжкий и не всегда приятный.
Вот какова была молодая особа, преклонившая в тот ясный октябрьский день колени перед Франциском I, своим будущим свекром. Король тут же галантно поднял ее, отечески поцеловал и подвел к жениху – Генриху Орлеанскому. Юноша и девушка, даже
Но что же известно нам об этом четырнадцатилетнем принце крови, кроме того, что со временем из него получился бесталанный король, не принесший Франции славы? Он был довольно рослым и сильным юношей и в состязаниях обычно одерживал верх над своим старшим братом-дофином. Длительное путешествие пошло Генриху на пользу. Конечно, он был все еще бледен после заключения в тюрьме в Педрацце, куда отправил его Карл V, заявивший, что сын просто обязан занять место отца. Однако лицо его посвежело, а щеки несколько округлились. Что же до нрава, то…
– Сын мой, – не раз с тревогой говаривала ему матушка, – вы опять читаете эту книгу? Дайте отдохнуть глазам и голове. Вы ведь нынче не фехтовали, не так ли? Ну, так пойдите в зал или на свежий воздух – телесные упражнения вам очень полезны.
Генрих с неохотой повиновался, а королева жаловалась мужу:
– Это, право же, очень странно! Откуда у Генриха такая страсть к рыцарским романам? По-моему, он прочел их уже все! Я беспокоюсь за него. Дай бог здоровья дофину, но мало ли как сложится жизнь. Все может статься. Вот сделается Генрих королем – и что же? Будет книжки читать да бесконечные турниры устраивать? Хорошо еще, если он не станет всю жизнь хранить верность какой-нибудь одной прекрасной даме – то-то потешаться над ним станут. Времена теперь другие, и книжки от жизни очень отличаются. Вы согласны?
Франциск улыбался и кивал. Он не слишком вдумывался в то, что говорила жена. Оба сына радовали его – крепкие, не трусы, хорошо держатся в седле. А романы… Да бог с ними. Как только Генрих повзрослеет, он наверняка забудет о них.
Но королева оказалась-таки права. Юный герцог мечтал прожить жизнь, подобно герою истории о храбрых рыцарях, а для этого нужно было влюбиться. И он влюбился – навсегда. В женщину двадцатью годами старше его.
Любовная история Генриха началась в тот cтрашный мартовский день 1526 года, когда он ждал на берегу реки Бидассоа решения своей участи. Мальчика должны были обменять на его отца, томившегося в тюрьме, так что не было ничего удивительного в том, что бедняжка дрожал от ужаса. И вот тогда-то к нему приблизилась прекрасная женщина. Она нежно поцеловала его в лоб и прошептала с улыбкой:
– Все будет хорошо, поверьте. Мы еще встретимся…
Они действительно встретились, и герцог Орлеанский, ставший впоследствии королем Франции Генрихом II, навсегда, до последнего своего вздоха, сохранил преданность этой женщине. Ее звали Диана де Сен-Валлье де Пуатье, графиня де Брезе.
Странные шутки играет иногда жизнь. Именно в доме Дианы де Пуатье, точнее – в доме ее мужа, сенешаля Нормандии, в замке Ане, был подписан брачный контракт Генриха Орлеанского и Екатерины Медичи. Произошло это 27 октября, а уже на следующий день молодые люди венчались.
Церемония
Папа совершил торжественный обряд, кардинал Сабриени отслужил мессу, а затем последовал обмен дарами. Боже, до чего же они были восхитительны! Некоторые, впрочем, отличались оригинальностью, если не сказать – экстравагантностью. Например, кардинал Ипполит, яростно отказывавшийся от любых подношений (не принимать же в самом деле подарки в честь того, что твоя любимая выходит замуж за другого!), все же стал владельцем огромного ручного льва, некогда привезенного Франциску I корсаром-варваром Хайром эль-Дином Барбароссой.
Потом, разумеется, был свадебный пир. А ближе к полуночи, когда Климент VII уже удалился к себе, королева Элеонора поднялась с места и негромко проговорила:
– Пора!
Это послужило для молодой сигналом. Она, немного смущаясь, последовала за королевой в спальню, обтянутую золотой парчой. Там ее раздели, облачили в ночные одежды и помогли возлечь на огромную кровать, тоже отделанную золотом. Шестьдесят тысяч золотых экю – вот во сколько обошлись Франции эти покои новобрачных!..
Королева, внимательно наблюдавшая за церемонией, осталась довольна тем, как выглядела невеста. Можно было приводить жениха.
Генриха сопровождал сам король. Элеонора, окинув напоследок спальню придирчивым взглядом, удалилась, но Франциск, поколебавшись, решил все же задержаться.
«Мальчик, – думал заботливый отец, – не любит свою невесту. Вдобавок он не слишком опытен. Побуду-ка я лучше рядом, помогу в трудную минуту советом».
Однако, к немалому удивлению короля, оказалось, что сын вовсе не нуждается ни в чьем присмотре. Франциск радостно улыбнулся, прошептал еле слышно: «Весь в меня!» – и со спокойной душой отправился к маленькой герцогине д'Этамп.
Что же касается Папы, то он решил зайти в опочивальню на рассвете, чтобы своими глазами увидеть, как супруги провели ночь. К его удовольствию, он нашел их в постели и заметил, что оба выглядели довольными.
Никто и никогда не узнает, чем стала для Генриха и Екатерины эта их первая ночь. Возможно, они просто играли, подобно молодым животным, а возможно, утоляли неясный, но такой настойчивый зов плоти. Сердца обоих были заняты отнюдь не друг другом, но природа наделила молодоженов горячим темпераментом. К тому же Екатерина происходила из семейства Медичи, славившегося своим пристрастием к альковным радостям. С Генрихом Орлеанским Екатерина впервые познала плотскую любовь и навсегда забыла красавца Ипполита. Она искренне и страстно привязалась к мужу, но Генрих отплатил ей черной неблагодарностью.