В аду любят погорячее
Шрифт:
— Ну а теперь, — сказала она, вновь вынимая член изо рта, — можешь дососать. Я умею делиться…
Майя растерянно покосилась на меня, явно не находя слов. По покинутой головке побежал холодок. Сашины пальчики, словно разминаясь, озорно водили по члену, не спеша возвращать его в теплые створки губ, делая ожидание почти невыносимым. Вывод напрашивался сам: мой стояк сейчас был не целью, а средством, с помощь которого кое-кто доступно доносила до всех, кто тут “девушка номер один”. Хоть медали раздавай за такую находчивость.
— Майя не делает минеты, — вмешался
— Как не делаешь минеты? — Саша лукаво взглянула на нее. — А как же “это самая приятная грязь на свете”? Как ты можешь говорить, если ты ее не пробовала?
Застигнутая врасплох, Майя молча захлопала ресницами. Сашины пальчики продолжали бегать по стояку, не давая ему расслабиться. Еще немного и мы запачкаем кровать.
— По взгляду вижу, — не унималась она, — хочешь отсосать. Что же тебя останавливает?
Подавшись вперед, она схватила Майю за руку и легко, но настойчиво потянула к моему паху.
— Это же весело… И приятно…
Вконец растерявшись, Майя машинально поддалась — видимо, так и работает с ней Лилит.
— Тебе же нравится, — голосом соблазна приговаривала Саша, — когда он в тебя кончает… А так, — добавила она, протягивая ей стояк, — это еще ощутимее…
Член приветливо толкнулся навстречу, будто прося его приласкать. Поколебавшись, Майя перехватила его и нерешительно погладила кончиками пальцев.
— Нельзя говорить, что парень твой, если не пробовала его на вкус… — вкрадчиво нашептывала Саша. — Я вот его пробовала. И если не хочешь ты, как всегда заберу все себе…
Кулачок Майи ревниво стиснул мою плоть. Однако вмешиваться не хотелось — только наблюдать и наслаждаться. Склонившись надо мной, она осторожно подцепила самый кончик губами, пуская меня в себя. От удовольствия я даже на миг зажмурился — ощущения были как от погружения после холода в тепло.
— Видишь, как это приятно, — произнесла у моего паха Саша. — А теперь двигай губками. Или думаешь, он сам кончит?
Закрыв глаза, Майя продолжила — немного неуверенно, но старательно — вбирая в себя сантиметр за сантиметром, словно распробывая все больше.
— Глубже… Еще глубже… — комментировала Саша, мягко надавливая ей на затылок, чтобы брала побольше. — Будешь хорошо стараться, и он даст тебе попробовать себя. Мне всегда дает…
То ли притворяясь, что не замечает, то ли и правда не замечая, Майя все увлеченнее отдавалась процессу, делая мое удовольствие все ярче. Через пару мгновений в спальне раздались приглушенные причмокивания. Будто ободренные ими, губки задвигались по мне еще усерднее, и к делу подключились пальчики.
— Вот так, — похвалила Саша, не отпуская ее затылок, — бери глубже и работай язычком. Сделай ему хорошо, и он сделает хорошо тебе…
С каждым движением одной и каждым словом другой в паху тянуло все слаще и сильнее. Майя уже могла даже не стараться — такими темпами я разряжусь от одних советов.
— Девчонки, — пробормотал я, чувствуя, что вот-вот взорвусь, — я сейчас кончу…
— Кончай, — отозвалась Саша, продолжая ритмично надавливать Майе на затылок, — мы готовы!
Наверное, надо было спросить у непосредственной участницы процесса, но я не успел. Оргазм, пульсируя, потек ей в рот
— Вот теперь ты знаешь, — довольно заметила рядом Саша, — какова грязь на вкус.
Она подхватила поблескивающую каплю с подбородка немного выпавшей Майи, только осознающей новый вкус, и крутанула в воздухе.
— Вкусно, да?..
Откинувшись назад, я с улыбкой расплылся по подушке. Вот такая жизнь меня полностью устраивала.
— Чего расслабился? — Саша хлопнула меня по бедру. — Ее накормил, теперь меня…
Член, еще не успевший опасть, призывно дернулся на ее слова. В принципе, я был готов поделиться со всеми, кому не досталось.
— Иди готовь завтрак! — хмыкнула она и легко спрыгнула с кровати.
Чайник выключился со щелчком, и в кухне повисла тишина, нарушаемая лишь стуком ножа по доске. Как радушный хозяин я занимался завтраком, собираясь отблагодарить им своих девчонок за такое шикарное пробуждение. Закончив с бутербродами, я поставил их на стол и удовлетворенно все оглядел. Три чашки рядом радовали глаз — моя по центру и их две по бокам, точь-в-точь как мы сами лежали в постели.
Потянувшись за чайником, я машинально скользнул глазами по своему отражению в хромированной поверхности. Две пустые точки отчетливо выделялись на майке — там, где обычно болтался значок. Однако сегодня утром — хотя бы дома — я решил сделать крохотную передышку от этого ухмыляющегося чертика. Он разгонял мозги до ураганных скоростей, на которых я еще не до конца себя контролировал, а последний вираж так и вообще чуть не сломал мне шею.
— Готово! — позвал я, разлив кипяток по чашкам.
Реакции не последовало никакой. Гадая, чем они заняты, я вышел в гостиную. Из ванной доносилось журчание воды, а из моей комнаты — какой-то странный шорох. Немного озадаченный, я подошел и распахнул дверь. Уже одетая, с золотой змейкой на запястье, Майя копошилась в верхнем ящике моего стола. Услышав скрип, она подняла голову, наши глаза встретились, и она стремительно захлопнула ящик, попутно что-то вытащив из него и спрятав себе за спину.
— Что у тебя там? — спросил я, не предчувствуя ничего хорошего.
Помедлив, она нехотя вытянула руку. Чайная ложка холодно сверкнула на свету — самая обычная на вид, но с адской магией внутри. Эту ложку — минетную, как я ее назвал — мне однажды подарила Лилит. Я вопросительно поднял глаза.
— Хочу посмотреть, — враждебно буркнула Майя, — как эта будет сосать! Смешно ей!
От такой идеи меня чуть не перекосило. Ну уж нет: Сашиных губ эта ложка даже не коснется. Да и вообще ничьих губ. А хочешь посмотреть, как Саша сосет, просто попроси ее показать — вряд ли она тебе откажет.