Узы крови
Шрифт:
– Вы часто засиживались допоздна на работе, мисс Рофф?
– Да, – ответила Элизабет, – даже слишком часто.
– Как поздно?
– Ну как вам сказать… Иногда до десяти. Иногда до полуночи и позже.
– Другими словами, это вошло в привычку. Значит, люди, окружавшие вас, могли знать об этом?
Она испытующие посмотрела на него, затем сказала:
– Думаю, да.
– В ночь аварии, вы, господин Уильямз, и Кейт Эрлинг также допоздна работали с мисс Элизабет Рофф?
– Да.
– Но разошлись порознь.
– Я уехал первым. У меня было назначено свидание.
Макс внимательно посмотрел на него, затем снова перевел
– Как долго после ухода господина Уильямза вы еще работали?
– Думаю, около часа.
– Вы вышли вместе с Кейт Эрлинг?
– Да. Мы оделись и вместе вышли на площадку. – Голос Элизабет дрогнул. – Лифт уже ждал нас.
Личный экспресс-лифт президента.
– Что произошло потом?
– Мы обе вошли в лифт. Вдруг в приемной зазвонил телефон. Кейт – мисс Эрлинг – сказала: «Я возьму трубку» и стала выходить из лифта, но я заказала междугородный разговор и сказала ей, что возьму трубку сама. – Глаза Элизабет наполнились слезами. – Я вышла из лифта, и она спросила: «Вас подождать?», но я сказала: «Нет, поезжайте». Она нажала на кнопку, а я пошла в приемную и, когда открыла дверь, услышала крики, затем… – Она не могла больше продолжать.
С гневно заблестевшими глазами Рис обернулся к Максу Хорнунгу.
– Все, хватит! Вы можете наконец сказать, для чего вам все это нужно?
Для того, чтобы выяснить, кто убийца, подумал Макс. Потому что здесь явно попахивает преступлением. Макс задумался, вспоминая все, что успел выяснить в течение последних сорока восьми часов о «Роффе и сыновьях». Концерн погряз в массе неприятностей, нес астрономические издержки по судебным искам, находился под непрерывным обстрелом прессы, терял клиентов, задолжал огромные суммы банкам, требовавшим от него немедленной уплаты долгов. Президент концерна Сэм Рофф, владевший контрольным пакетом акций, умер. Опытный альпинист, он погиб в результате несчастного случая в горах. Пакет перешел в руки его дочери Элизабет, которая едва не погибла в автомобильной катастрофе на горной дороге на Сардинии и чудом избежала смерти в аварии лифта, исправность которого недавно документально засвидетельствована. Во всем этом явно проступал чей-то зловещий умысел.
Инспектор Макс Хорнунг должен был бы быть счастливейшим из людей. Он нашел торчавшую из материи ниточку. Но он встретил Элизабет Рофф, и теперь она олицетворяла собой не просто имя, не просто еще одно неизвестное в математическом уравнении. Что-то неудержимо тянуло его к ней. Он чувствовал, что должен непременно защитить ее, оборонить от грозящих ей опасностей.
– Я спрашиваю, вы можете наконец… – возмутился Рис.
Макс взглянул на него и промямлил нечто неопределенное.
– М-м-м… так, для протокола, господин Уильямз. Обычная протокольная процедура. – Он встал со своего места. – Простите, я спешу.
Его ждали срочные дела.
33
Утро старшего инспектора Шмита выдалось хлопотливым, наполненным событиями. Около агентства «Иберия Эр Лайнз» состоялась политическая демонстрация, трое арестованы. На бумажной фабрике возник странный пожар. Ведется расследование. Изнасиловали девушку в парке Платцпитц. Кража со взломом в «Губелине», другая в «Грима», что рядом с Бауэр-о-Лак. И в довершение, словно перечисленного было недостаточно, на голову ему опять свалился инспектор Макс. Да еще с какой-то бессмысленной, дурацкой теорией. Старшему инспектору Шмиту
– В кабельном барабане оказалась трещина, – говорил в это время Макс. – Когда он развалился, все приборы защиты вышли из строя. Кто-то…
– Я читал отчеты, Хорнунг. Обыкновенный износ материала.
– Увы, герр старший инспектор. Я проверил технический паспорт кабельного барабана. Гарантийный срок его работы истекает только через пять лет.
Старший инспектор Шмит почувствовал, что у него начинает подергиваться щека.
– Что вы хотите этим сказать?
– Кто-то намеренно вывел лифт из строя.
Не «Мне кажется, что кто-то намеренно вывел лифт из строя», или «По моему мнению, кто-то намеренно вывел лифт из строя», о нет: «Кто-то намеренно вывел лифт из строя».
– Зачем же это понадобилось вашему гипотетическому «кому-то»?
– С вашего разрешения, именно это я и желал бы выяснить.
– Вы хотите еще раз поехать в «Рофф и сыновья»?
Инспектор Хорнунг с искренним недоумением взглянул на инспектора Шмита.
– Зачем? Я хочу поехать в Шамони.
Город Шамони лежит в сорока милях к юго-востоку от Женевы на высоте 3400 футов над уровнем моря во французском департаменте Верхняя Савойя, на плато между горными массивами Монблана и Красного пика. С высоты этого плато открывается самый захватывающий в мире вид.
Инспектор Макс Хорнунг совершенно безразлично отнесся к окружающему пейзажу, когда вышел из вагона на перрон станции Шамони, держа в руке изрядно потрепанный чемоданчик из кожзаменителя. Обойдя стоянку такси, пешком направился к зданию полицейского участка, расположившемуся прямо на центральной площади города. Едва Макс ступил в участок, как сразу же почувствовал, что попал под родную крышу, радуясь привычному ощущению братского единения, которое он всегда испытывал ко всем полицейским мира, где бы с ними ни сталкивался. Он был одним из них.
Французский сержант, сидевший за столом, взглянул на вошедшего и спросил:
– Est-ce qu'on peut vous aider?
– Oui, – расцвел Макс. И начал говорить. Иностранные языки Макс изучал одним и тем же манером: использовал свой язык как мачете, прорубаясь сквозь непроходимые дебри неправильных глаголов, времен и причастий. По мере того как он говорил, на лице дежурного сержанта выражение учтивого недопонимания постепенно сменилось на выражение полного непонимания. Сотни лет потратили французы, чтобы приспособить свой язык, небо и гортань для производства той чудесной музыки, какую являл собой французский язык. А вот этот стоящий перед ним человечек каким-то непостижимым образом сумел превратить эту музыку в длинную цепочку диких, бессмысленных выкриков.
Дежурный сержант, потеряв всякое терпение, прервал этот поток на полувыкрике.
– Что, что вы пытаетесь мне сказать?
– Что значит «что»? – не понял Макс. – Я же говорю с вами на французском языке!
Дежурный сержант, немного подавшись вперед, невозмутимо спросил:
– А сейчас вы тоже говорите на нем?
Этот болван даже не понимает свой родной язык, подумал Макс. Вытащив свое удостоверение, он подал его сержанту. Сержант дважды прочел его, посмотрел на Макса и еще раз перечитал удостоверение. Трудно было поверить, что стоящий перед ним человек – полицейский инспектор.