Узы крови

Шелдон Сидни

– И тем не менее у нас нет проблем, которые было бы невозможно разрешить. Главное – это немедленно реорганизовать фирму, – бодро заявил Иво.

– Каким образом? – спросила Элизабет.

– Продав часть акций на сторону, – ответил Вальтер.

Шарль подхватил:

– Тем самым мы сможем быстро погасить долги в банках, и у нас еще останется достаточно денег…

Элизабет посмотрела в сторону Алека.

– Ты тоже так думаешь?

– Мы все так думаем, Элизабет.

Она в задумчивости откинулась на спинку стула. Рис собрал кое-какие бумаги,

лежавшие перед ним, поднялся со своего места и положил их перед Элизабет.

– Я подготовил все необходимые документы. Требуется только твоя подпись.

Элизабет мельком взглянула на лежащие перед ней бумаги.

– Подпишу их, а дальше что?

Заговорил Шарль:

– Примерно с полдюжины международных брокерских фирм готовы сформировать консорциум, чтобы гарантировать размещение акций. Они согласятся на цены, которые назначим мы. Среди покупателей могут оказаться как крупные фирмы, так и частные лица.

– Под крупными фирмами вы имеете в виду банки и страховые компании? – спросила Элизабет.

Шарль утвердительно кивнул головой:

– Именно их.

– И они назначат своих директоров в Совет.

– Это обычная практика.

– Другими словами, именно они будут контролировать «Роффа и сыновей», – констатировала Элизабет.

– Мы все также останемся в Совете, – вмешался Иво.

Элизабет повернулась к Шарлю.

– Вы сказали, что консорциум биржевиков готов немедленно вступить в дело.

Шарль утвердительно кивнул головой.

– Так почему же они до сих пор не сделали это?

Он озадаченно посмотрел на нее:

– Не понимаю, что вы имеете в виду?

– Если все согласны, что для концерна лучшим выходом в создавшейся ситуации будет выдача его в руки посторонним, не имеющим к нашей семье никакого отношения, почему же это не было сделано раньше?

Наступило неловкое молчание. Наконец Иво сказал:

– Решение должно быть единогласным. Согласны должны быть все члены Совета без исключения.

– Кто же был не согласен? – спросила Элизабет.

На этот раз молчание было более длительным.

Наконец Рис прервал его:

– Сэм.

И Элизабет вдруг поняла, что показалось ей странным и необъяснимым в первые минуты пребывания в этой комнате. Они все выражали ей свое соболезнование, говорили о том, как тяжело переживают ее утрату, о горе, переполнявшем их сердца, и в то же время атмосфера в конференц-зале была словно наэлектризована, чувствовалось едва скрытое возбуждение от… Странно, но самым адекватным определением этого состояния, подумала Элизабет, было выражение «близкая победа». У них уже были готовы все документы. «Требуется только твоя подпись». Но если решение, которого они добивались от нее, было единственно верным, почему же отец возражал против него? Этот вопрос она задала вслух.

– У Сэма были свои соображения, – пояснил Вальтер. – Ваш отец иногда бывал очень несговорчив.

«Как старый Сэмюэль», – подумала Элизабет. Никогда не следует впускать сытого лиса в курятник. В один прекрасный день он проголодается.

Потому-то Сэм отказывался продавать акции на сторону. У него, видимо, были до этого веские основания.

Заговорил Иво:

– Поверь мне, cara, лучше оставь это дело нам. Тебе не понять всех его тонкостей.

На что Элизабет спокойно возразила:

– А понять хотелось бы.

– Зачем забивать себе голову всякой ерундой? – вступил Вальтер. – Когда ваши акции будут проданы, вы получите огромную сумму денег – вам и за всю жизнь их не истратить. Можно куда угодно поехать и жить припеваючи до конца дней.

Вальтер говорил правду. Какое ей до всего дело? Надо просто подписать все лежавшие перед ней листки и бежать отсюда.

– Элизабет, мы напрасно теряем время. У тебя нет иного выбора, – нетерпеливо сказал Шарль.

Но именно в это мгновение Элизабет поняла, что у нее есть выбор. Как был выбор и у отца. Либо она сбежит отсюда и позволит им делать с фирмой все, что вздумается, либо она останется и выяснит, почему они все так дружно хотят получить право продавать акции на сторону, почему так дружно давят на нее. И давление это было столь мощным, что она почти физически ощущала его на себе. Казалось, что все присутствующие мысленно внушали ей немедленно поставить свою подпись под документами.

Она бросила взгляд в сторону Риса, пытаясь проникнуть в его мысли. Но выражение его лица было непроницаемым. Элизабет посмотрела на Кейт Эрлинг. Много лет она была секретарем Сэма. Элизабет очень бы хотелось поговорить с ней наедине. Все они выжидательно смотрели на Элизабет, ожидая ее решения.

– Я не стану их подписывать, – заявила она. – Во всяком случае, не сейчас.

Все ошеломленно уставились на нее. Воцарилась гробовая тишина. Наконец Вальтер выдавил из себя:

– Я не понимаю, Элизабет. – Лицо его было пепельно-серого цвета. – Но у тебя нет другого выхода. Ты должна их подписать.

– Вальтер прав. Ты должна это сделать, – зло проговорил Шарль.

Они заговорили разом, возбужденно, сбивчиво, силясь бурным натиском слов заставить Элизабет изменить решение.

– Но почему ты не желаешь их подписывать? – горячился Иво.

Она не могла заявить им: «Потому что мой отец отказался это сделать. Потому что вы уж слишком торопите меня». Она инстинктивно чувствовала, что здесь что-то не так, какая-то тайна, и хотела во что бы то ни стало выяснить, в чем дело. Поэтому она просто сказала:

– Мне нужно некоторое время, чтобы решить окончательно.

Мужчины переглянулись.

– А сколько времени, cara? – спросил Иво.

– Пока не знаю. Я хотела бы взвесить все «за» и «против», оценить возможные последствия.

– Черт побери, – взорвался Вальтер, – но мы же не можем…

– Полагаю, Элизабет права, – перебив его, отрезал Рис.

Все присутствующие оглянулись на него. Рис продолжал, как ни в чем не бывало:

– Она имеет полное право лично разобраться в тех трудностях, которые переживает фирма, а затем уже принять решение.