Узурпатор
Шрифт:
Она тряхнула кудрями, и тускло поблескивающие тарелка, кувшин, кружка вдруг засветились, расплавились и, слившись в бесформенное, искрящееся облако, осели на вытянутую деревянную ладонь.
— Серебро! — опять воскликнула Мерси. — Ноданн Серебряная Рука!
Дело сделано. Грубое приспособление, выточенное Айзеком Хеннингом, исчезло. На его месте красовалась точная копия недостающей руки, отшлифованная до зеркального блеска и так ладно подогнанная, что даже стык не был виден. Мерси наклонилась, поцеловала каждый серебряный палец, затем ладонь.
— Буду ее носить, пока не
Он надел латные рукавицы и распахнул перед, ней дверь. На обратном пути через тоннель они даже не замечали витающего в нем зловония, и света им было не надо, потому что их сияющие лица рассеивали мрак.
2
— Эй, вы там, готовы? — донесся изнутри гулкий голос Бетси.
— Так точно! — отозвался Уклик, разматывая провода.
— Проверь магнитную гидродинамику в третьем отсеке, — приказал Бетси.
Технику были видны только пышные юбки на облицованном металлокерамикой полу; верхнюю часть туловища, казалось, поглотил экзотический механизм, над которым колдовал Бетси.
— Вроде нормально, — доложил Уклик.
Из люка высунулась и повисла в воздухе рука с наманикюренными ногтями.
— Ну, теперь либо починим, либо доломаем. Давай сюда термоиглу номер десять, вон ту розовую, с ихним кодом.
— Держи! — Уклик проворно положил устройство на ладонь инженера.
Послышался странный шипящий звук. Струйки дыма обвили туго затянутую корсетом талию. Затем визгливый фальцет выдал целую серию красноречивых эпитетов елизаветинской эпохи.
— Черт, жабо припаял!
Он оторвал обугленные кружева, поправил унизанный жемчугом парик, надвинул маску и снова нырнул в чрево машины.
Опять что-то зашипело, и раздался странный перезвон.
— Слава Богу! — Голова Бетси вновь появилась на поверхности. — Теперь посмотрим внешнюю оплетку.
Техник с нарастающим волнением стал изучать перфокарту.
— Ажур, Бетс!
— К полету готовы?! — заорал Бетси.
— Готовы! — проворковала баронесса.
— Включить зажигание!
Задраив люк, Бетси услышал резонирующий гул всех шестнадцати генераторов экзотической машины. Он облизнул накрашенные ногти и ухмыльнулся.
— Чарли, слышишь меня? Включить сеть-Икс!
— Есть включить сеть-Икс, — отозвалась баронесса. — Эй, ребята, мы полетим наконец или опять наземные испытания?
Бетси стряхнул с себя пыль. Роскошное парчовое платье абрикосового цвета было в нескольких местах разодрано, от рюшей на манжетах остались одни ошметки. Но жемчуга над глубоким декольте, отороченным золотистыми кружевами, переливчато сияли. Он снял маску, засунул ее в ридикюль.
— Огни для дураков дают добро, — объявила баронесса Шарлотта Амалия фон Вайсенберг-Ротенштейн. — И сеть, как видите, надежная. Голосую за полет. До ужина еще есть время.
Бетси скосил глаза на причудливо раскинутые крылья машины, вспыхнувшие лиловым светом ро-поля.
— Ладно, была не была! Взлетаем!
Пальцы баронессы замелькали над приборным щитком, Бетси, шумно выдохнув, рухнул в кресло, Уклик облокотился
Машина без малейшей вибрации вертикально ввинтилась в небо и медленно полетела над кромкой кратера по направлению к стоянке остальных птиц.
Из микрофона донесся голос связиста:
— Ого! Добро пожаловать, номер Двадцать Девятый! Ты уже на ходу?
— Скоро выясним, — кратко откликнулась баронесса. — Держи нас на экране, Понго.
Небо за стеклами машины из кобальтового стало фиолетовым, потом черным. Люди на борту не ощущали движения или ускорения; лишь стремительное мелькание по левому и правому борту да экзотические приборы свидетельствовали о том, что они находятся на краю земной атмосферы и движутся со скоростью двенадцать тысяч километров в час. Баронесса лихо управлялась с рычагами управления и скоростей, и машина в ответ совершала головокружительные зигзаги.
Затем она ринулась назад, к земле, и зависла над кратером, раскинувшимся к северу от плиоценового Дуная, как скорбная отметина: тысячу лет назад здесь разбился Корабль Бреды.
Матово-черная ракета теперь больше, чем когда-либо, напоминала птицу. В свободном скольжении она изящной ласточкой покачивалась над озерной гладью. Внизу, по южному берегу чаши, выстроились двадцать восемь других длинноногих экзотических птиц, опустив крылья и уткнувшись носом в землю, как бы в глубокой задумчивости. Кое-где края Риса обвалились, из опаленной растительности торчали осколки металлокерамики. Несколько машин не выдержали испытаний. Одна взорвалась на старте, другие не удалось отремонтировать, поэтому их «раздели» и каркасы сбросили в озеро. Из сорока двух аппаратов, обнаруженных месяц назад бастардами Бэзила, этот двадцать девятый был последней машиной, спасенной благодаря упорству Бетси и его команды. Реабилитация экзотических птиц стоила жизни двоим пилотам и четверым техникам, а инженер Шеймус Максуини однажды ночью, набравшись во время смены, вывалился из люка и сломал обе ноги.
Если не считать этих издержек, экспедиция оказалась на удивление успешной.
— Возвращаемся, — сообщила баронесса радисту. — А хороший ход у этой двадцатьдевятки.
— Чарли! Наконец-то! А мы, признаться, уже поставили на ней крест.
Бетси глубоко вздохнул и сказал во второй микрофон:
— Я тоже, Понго. Если б Дмитрий не придумал этот финт в третьем отсеке, мы бы так и не оторвались от земли. У меня чертов драндулет уже в печенках сидит.
— Как бы там ни было, Бетси, такое, кроме тебя, никто бы не сделал, — раздался другой голос.
— Это ты, Бэзил? — спросила баронесса.
— Да, малышка, я наблюдал за вами на экране. Великолепное шоу. Праздничный стол накрыт. Антилопье жаркое под соусом из дикого чеснока.
Уклик часто задышал.
— Все. Последний птенец из гнезда вылетел, — пробормотала баронесса-пилот.
Легкий толчок обозначил соприкосновение ро-поля с посадочной площадкой. Сухая трава задымилась, и машина ткнулась носом в землю. Баронесса погасила фиолетовую сетку, отключила все системы и откинулась в кресле, рассеянно глядя на мертвые приборные щитки.