Узор счастья
Шрифт:
— Он и был бешеным, — перебила его Светлана. — Не могу простить себе, что не поняла это сразу, еще когда он избивал Сашу. Если бы я тогда догадалась, то...
— Ты же не психиатр, как ты можешь ставить диагноз? — сжал ее руку Максим. — Один Поль... знал. Но он умирал и не смог мне объяснить. Только подарил это копье, предупредив, что я не должен прикасаться к нему, после того как привезу в дом. И я всегда помнил его наказ. Я осторожно развернул материю, как Поль сказал, и повесил копье, продолжая удерживать концы ткани. Меня
— Почему? — спросила Светлана, начиная смутно догадываться.
— Потому что Поль пропитал его наконечник ядом, который сварил сам. Африканский яд может убить человека сразу, как только попадет в кровь. Только если знаешь противоядие, можно спасти человека, — объяснил Максим.
— Поль спас нас всех, — проговорила Светлана, вспоминая взгляд темных глаз, в которых она словно растворилась там, в Драгомее.
— Да, — вздохнул Максим. — Поль пришел мне на помощь даже после своей смерти.
— Больной, вам нельзя... — нарочито строго сказала Светлана, но не выдержала и прильнула к его груди, стараясь не задеть раненую руку, висевшую на повязке.
За окном расстилался укрытый белым чистым снегом сад. И Светлана видела, как по расчищенной дорожке идут студенты ее группы. Их встречала теперь не только Екатерина Игоревна с бутербродами — в мастерской ожидала их прихода Елена Васильевна. Сначала она ни за что не хотела оставаться в Москве, считая, что будет сидеть здесь без дела. После долгих препираний сошлись на том, что зиму Елена Васильевна проведет в особняке, а весной поедет в Верхнегорск.
Елена Васильевна не капризничала. Хотя случилось невероятное: она вдруг вернулась в родной дом, в котором прошло ее детство, она все равно чувствовала себя здесь лишней. Но как-то — это вышло само собой, — она оказалась в студии, где работали студенты. Кто-то из ребят спросил ее совета. Елена Васильевна внимательно посмотрела его работу и поняла, отчего у него не получается натюрморт.
— Постановка у вас в теплых тонах, а вы пытаетесь навязать ей холодную гамму. Попробуйте найти главный цвет и к нему подбирайте дополнительные.
Совет оказался очень точным. Так постепенно Елена Васильевна стала нештатным педагогом, который добровольно проводил несколько часов в студии вместе с ребятами.
А когда устраивались чаепития, она рассказывала им о своей учебе в художественном институте, о своих учителях, о работе в театре с Пыжовой и Бибиковым, о том, какие у них были замечательные национальные студии и сколько главных театров в республиках выросло благодаря их выпускникам. И если вдруг Елена Васильевна по какой-то причине задерживалась и не приходила, ребятам словно чего-то не хватало. И кто-нибудь непременно отправлялся узнать, не заболела ли она, а если нет, то почему забросила их.
Постепенно она перестала ощущать себя
В эти дни Светлана возвращалась настолько уставшая, что просто валилась с ног.
Но, засыпая в объятиях Максима, она чувствовала, как силы возвращаются к ней.
— Послушай, — совершенно серьезным тоном спросила она его однажды утром, — а я случайно не энергетический вампир?
— С чего ты решила? — удивился Макс и даже отставил чашку.
— Потому что прихожу выжатая, как лимон. А... просыпаюсь, будто все батарейки включили. Вдруг это я из тебя энергию черпаю?
Максим посмотрел на нее и увидел, что, несмотря на шутливый тон, Светлана и в самом деле немного встревожена.
— А ты спроси, с каким ощущением просыпаюсь я?
— С каким?
— Как Антей, который припал к земле. Может, это я у тебя энергию выкачиваю?
— Правда? — спросила она, и глаза ее радостно вспыхнули.
— Не смотри на меня так, — предупредил Максим. — Иначе ты опоздаешь на занятия.
На щеках ее вспыхнул легкий румянец.
— И ты отчислишь меня за непосещаемость? — спросила она лукаво.
— Нет, — ответил Максим, — боюсь, как бы ты не отчислила меня за неуспеваемость.
Премьера «Любви-волшебницы» состоялась в начале апреля. И после того шума, который поднялся в прессе, Казимир Александрович получил приглашение из Франции — поставить спектакль там. Пригласили как художника и Светлану.
Но она не успела даже пережить момент восторга, потому что Казимир Александрович тотчас потребовал от нее внести кое-какие изменения, назначил встречу, и они принялись обсуждать поправки. Так что помимо летней сессии, которая закончилась в июне, и практики, которая продолжалась месяц, ей надо было появляться и в театре, в мастерских, смотреть, как там идут дела. Только в конце августа все было закончено. Можно было ехать. «Париж? — подумала Светлана засыпая. — Невероятно!»
В аэропорту их встречали Моника, Матвей Иванович и Андрей. Как Светлана и думала, Елена Васильевна понравилась Монике с первого взгляда. А бабушка была очарована свекровью своей внучки. Они проговорили допоздна и разошлись за полночь.
Утром Максим, Андрей и Матвей ушли по своим делам. До приезда Оксаны и Василия оставалось много времени, и женщины решили выпить кофе в ближайшем кафе. Благо погода стояла не жаркая и не дождливая, выдался на редкость спокойный, приятный день — самое время погулять.