Узники крови
Шрифт:
— Пейте и думайте о том, что хотите выздороветь. Я не знаю, как это работает, но пробовать убить меня не рекомендую, Маклин вас остановит.
Как бы в подтверждении моих слов белая красавица подошла, потерлась о мое бедро и села рядом. Она явно была гораздо умнее, чем просто животное.
— Пожалуйста, — губы, пораженные проказой, оказывается, могли говорить, — помоги мне.
— Постараюсь, а вы остановите Кейла и вернете тело Рейну. Пообещайте мне это.
— Я обещаю. — Эти глаза с такой надеждой смотрели на меня, что на мгновенье стало ужасно неуютно. Как я могла спасти ее, если едва могла
Сглотнув, я заставила себя протянуть руку и смотрела, как бессмертная наклоняется над ней и впивается зубами. Было ощущение, что я ныряю в глубокий черный омут полный страданий, своими вязкими клейкими щупальцами он обхватил меня и стал затаскивать в свой водоворот. Я отчаянно закричала и стала падать…падать….
Глава 10. «Пробуждение»
Мне казалось, я плыву в темной воде, мрачной черной, без единого проблеска света. Хотя водой эту вязкую жидкость, сковывавшую мои движения, назвать было трудно. Руки двигались с большим трудом, ноги мало чем могли помочь, я барахталась на месте. Не помню, сколько продолжалось это бесконечное занудное движение на месте. Я вообще не понимала, кто я, и что тут делаю. Где-то на краешке сознания светилась мысль — что зачем-то мне нужно это барахтанье в этой темноте. Только поэтому я еще продолжала двигаться, хоть с каждым мигом все больше хотелось расслабиться и просто забыться. Так было проще.
Именно эта мысль привела меня окончательно в чувство. Я все время выбрала, что проще. Дальше любопытства мои действия не шли, всегда проще на кого-то положиться, чем начать решать что-либо самой, а уж совершить какой-то важный поступок… И я страстно возжелала, чтобы это барахтанье прекратилось. Я не помнила, зачем оно, но я хотела достичь цели, и желала сделать это сама.
Словно дождавшись этой моей мысли, во мне проснулось древо. Оно стало моими руками и ногами, вдохнув в меня силы сдвинуться с места. Мое тело с гигантской скоростью стало рассекать темные воды, и вскоре я увидела источник блеклого света.
В коконе прямо посреди жидкости спала прекрасная незнакомка, ее волосы алой шалью обвивали изящное белое тело, а грудь мерно вздымалась.
Я проплыла вокруг кокона несколько раз в попытке выяснить, как его лопнуть. Память все еще не желала услужливо рассказать мне, что я тут делала, но подсказала, что мне зачем-то нужна эта девушка. Я прикоснулась к кокону рукой, и будто разряд тока пронзил ее с такой силой, что на миг я потеряла ориентацию в пространстве, уже готовая так же обездвижено плыть рядом. Но голова медленно пришла в норму, и я сделала вновь такую же попытку. Видимо, пока я плыла, инстинкт самосохранения решительно забыл обо мне, так как и второй такой же удар не заставил меня прекратить пытаться разбить преграду.
Я видела это прекрасное умиротворенное спящее лицо, но почему-то представляла огромные глаза, полные боли и печали, и продолжала пытаться прорваться через кокон. Раз этак на десятый мое тело сдалось и стало мирно плавать вокруг, голова работала вяло, пытаясь осознать, что она забыла на этот раз. В этой странной черной воде, стоило на миг отвлечься, и ты забываешь предыдущие действия через пару минут. Я упорно пыталась вспомнить,
Я взглянула на свои пальцы, которые были такими прозрачными, что казалось, сквозь них видно черную воду. Почему-то представились вместо них тонкие веточки дерева. Не думая, что делаю, я протянула руку. Но вместо того, чтобы снова коснуться кокона, мои пальцы зависли в миллиметрах рядом, и из них и вправду вырвалась ветвь, которая насквозь пронзила его. Лопнув как воздушный шарик, кокон испарился, а девушка оказалась погружена в темную жидкость рядом со мной.
Я не успела ни о чем подумать, как уже трясла ее плечи, стремясь заставить открыть глаза. Наконец мне удалось это. Они были прекрасны, похожие на два сияющих рубина, они с недоумением смотрели на меня, явно не узнавая. Впрочем, она была не одинока, мои глаза видели ее, а разум отказывался вспоминать. Так мы и плыли некоторое время, глупо рассматривая друг друга.
Внезапно незнакомка улыбнулась мне. Эта улыбка преобразила ее достаточно резкие черты, делая их мягче и нежнее. В ответ на эту улыбку я протянула ей свою руку, которую она, не задумываясь, приняла. Я оглянулась вокруг, все еще не понимая, что я тут делаю, но душа куда-то рвалась. Что-то важное сокрыла моя память, но пыталась пробиться ко мне сквозь безвременье частыми ударами сердца, которые звали меня торопиться.
И я поторопилась. Ободряюще сжав руку девушки, я почувствовала будто по венам разливается огонь, заполняя меня до самых кончиков ног. Во мне больше была не кровь, а пульсирующая огненная лава, центром которой служило древо. Я еще сильнее сжала руку незнакомки и ощутила, как жар распространяется уже наружу, темная жидкость забурлила, вскипела и выплюнула раздражающий ее объект…
Я пошатнулась и с удивлением посмотрела на свое запястье. От него оторвалась та самая девушка, которую я только что видела в своем воображении. Вот только она была и той самой гниющей леди, матерью близнецов.
С недоумением я смотрела на ее разлагающуюся кожу и изувеченные конечности.
— Это неправильно. — Зачем-то произнесла я вслух. И мир перед моими глазами замедлился.
Словно по кадрам я видела, как слезает с бессмертной старая кожа, обнажая чистую и белую. Как исковерканные чужеродные руки и ноги обрастают новой плотью, уже своей собственной. Старая внешность сползла с девушки как кожа змеи, только волосы остались все такими же прекрасными.
Наверное, это было адски больно. Но она улыбалась, по ее щекам текли крупные слезы, сверкающие на обновленной коже как жемчужины.
Я заворожено наблюдала, как на моих глазах вершилось маленькое чудо, и его только что сотворила моя собственная кровь. Девушка гордо поднялась с колен, откинув назад шелковый плащ волос и не стесняясь того, что ее одежда осталась там же вместе со старой кожей. Она обратила ко мне свои прекрасные рубиновые глаза и внезапно улыбнулась:
— Меня зовут Лайли. — Ее голос был подобен дуновению ветерка. Ох, была бы я мужчиной, влюбилась бы без памяти. На этом она снова опустилась на одно колено и склонила передо мной свою хорошенькую голову. — Спасибо, теперь я твоя вечная должница.