Узник опала

Мейсон Альфред

– Как? Как? – жадно осведомился Рикардо, подкладывая себе на тарелку филе-миньон.

– И в мелочах, и в важных вещах, – ответил Ано. – Что касается мелочей, вы сообщили мне о странной перемене в мадемуазель Тэсборо, которая, ранее царствуя в своем маленьком королевстве, превратилась в покорную бедную компаньонку, казалось не замечая изменения своего статуса. Меня это очень заинтересовало. То, что старая леди, внезапно оказавшись на троне, цепляется за него, став властной и придирчивой, можно легко понять. Но то, что молодая королева с ее деньгами, домами и роскошной одеждой подчиняется приказам и упрекам, меня озадачило. Постоянные булавочные уколы и мелочные придирки действуют на нервы –

на них невозможно не обращать внимания. Это была любопытная деталь – куда более значительная, чем тот факт, что мадемуазель Тэсборо провела летний сезон в Биаррице вместо Лондона. Вы предположили, что причина этой перемены – какая-то навязчивая идея.

Некоторое время Ано сидел молча, с улыбкой на лице. С утра до вечера он напоминал себе, что имеет дело с людьми, а не с марионетками, и радовался, когда выбирался на свет из джунглей тайны благодаря перемене в чьем-то поведении, кажущейся поначалу незначительной. Однако мистер Рикардо не позволил ему долго предаваться приятным размышлениям.

– А как насчет моей помощи в более важных вещах?

– Она неоценима, можете не сомневаться… Сыр бри просто превосходен, не так ли? В «Жирном каплуне» можно вкусно поесть, независимо от того, сад это или аквариум. Что теперь? Кофе с коньяком и одну из больших толстых сигар, которые портят фасон вашего великолепного туристического костюма? Превосходно! Я закурю и расскажу вам то, что вы хотите знать. Иначе, когда вы в следующий раз угостите меня сигарой, в ней окажется девяностопроцентная доза синильной кислоты… Да, друг мой, вы помогли мне и в более важных вещах. Ибо если бы вы не увидели свет, горевший в конференц-зале Шато-Мирандоль в два часа ночи, мы бы всё еще плавали в тумане, о котором вы упоминали, а наша очаровательная Джойс Уиппл неподвижно лежала бы под слоем глины на рю Грегуар, а не пришла бы в нарядном голубом платье, шелковых чулках и изящных туфельках в «Жирный каплун» вместе со своим возлюбленным.

Лицо Ано осветила дружелюбная улыбка, и мистер Рикардо повернулся на стуле. Джойс Уиппл стояла в дверях ресторана, не замечая никого, кроме Брайса Картера, который договаривался с метрдотелем насчет столика. Газеты еще не сообщили читателям о дальнейшем развитии дела о преступлении в Сювлаке. Никто в ресторане, за исключением Ано и Рикардо, не подозревал, что хорошенькая девушка в дверях и есть та, чье исчезновение озадачивало полицию. Мистер Рикардо отметил некоторые признаки перенесенных ею испытаний – бледность щек, тени под большими глазами и удивленный вид, когда она заняла место за столиком, словно не веря, что жива и свободна. Но ее взгляд тут же снова устремился на лицо компаньона.

– Мы не будем подавать виду, что заметили их, – сказал Ано. – Попытаемся не смотреть даже на эти стройные ножки. Позволим им беседовать, тем более что их разговор не будет касаться мертвых королей и никто из них явно не собирается сковырнуться с катушек.

Джулиус Рикардо оставил вульгарную фразу без внимания. Если Ано хочет разговаривать, как шофер, это его дело. Рикардо коробило совсем другое – несправедливость его друзей. Джойс Уиппл сидела неподалеку, с сияющими глазами и ямочками на щеках, даже не думая о нем. Поведала ли она сегодня утром историю своих приключений? Безусловно. Знал ли Ано эту историю? Наверняка. Предпринял ли он какие-то действия в связи с этим? Несомненно. И тем не менее он продолжает держать в неведении человека, который так ему помог!

– Я даже не знаю, кто убил Эвелин Девениш! – воскликнул Рикардо.

– На этот вопрос я могу ответить следующее, – отозвался Ано. – Робин Уэбстер арестован в одиннадцать утра по обвинению в убийстве.

– А Дайана Тэсборо?

– Нет-нет, друг мой. Эта молодая леди тут ни при чем.

– Несмотря

на навязчивую идею?

– Благодаря ей, – ответил детектив, и мистер Рикардо ощутил колоссальное облегчение.

– А царствующая старая леди?

– Остается на своем троне, – сказал Ано, и на сей раз мистер Рикардо, к своему стыду, облегчения не почувствовал.

Теперь, когда детектив проявлял тенденцию к откровенности, вопросы полились из Рикардо, как вода в открытый шлюз.

– Почему Робин Уэбстер убил Эвелин Девениш? И где? Что имела в виду Джойс Уиппл, говоря: «Это не я распространяю холод»? Почему аббат Форьель перекрестился, а потом держался так таинственно? Какое открытие вы сделали в комнате Дайаны Тэсборо? Где была Дайана, когда Джойс Уиппл погасила свет и я стучал в стеклянную дверь? Каким образом маска оказалась на дереве? Что означала мятая постель? Каким образом, несмотря на ваш непроницаемый полицейский кордон, Джойс доставили на рю Грегуар? Почему вы опечатали пустой шкаф и комнату, где не было ничего, кроме столов и стульев? И раз уж мы заговорили о Шато-Мирандоль, кто и почему нанес на калитку лак с горчичным газом? Ответьте на эти вопросы, и я задам вам сотню других. Например, каким образом браслет Джойс Уиппл оказался в корзине? И как…

Но в этот момент детектив стиснул голову руками в таком отчаянии, что мистер Рикардо запнулся.

– Если вы продолжите, – предупредил его Ано, – у меня через минуту голова пойдет кругами.

– Кругом, – машинально поправил Рикардо.

– Хорошо, пусть будет кругом, если вы настаиваете, хотя я не вижу разницы. В данный момент я не могу ответить на половину ваших вопросов. Через два дня – возможно. Не волнуйтесь, друг мой, вы узнаете все, но сначала дайте мне разобраться до конца в этой мрачной истории.

Мягкими движениями руки Ано разглаживал скатерть, словно уничтожая сгибы и складки в летописи загадочного преступления. Потом он улыбнулся и посмотрел на собеседника.

– А пока что я дам ответ на два вопроса, которые вы не задали. Почему в четком и педантичном произношении Робина Уэбстера ощущалось нечто знакомое? Ага, вы подпрыгнули! Вы об этом забыли! И почему в некоторых книгах странной коллекции у изголовья кровати был оторван форзац? Ага, вы опять подпрыгнули! Ответ на оба вопроса один и тот же: Робин Уэбстер – священник-вероотступник.

Если Рикардо подпрыгивал во время вопросов, то, услышав ответ, он вскочил на ноги. Несколько секунд он стоял, чувствуя, как волосы шевелятся у него на голове, потом медленно опустился на стул.

– Ну конечно! – прошептал он, жалобно глядя на своего компаньона. – Когда я берусь за книгу, то должен прежде всего заглянуть в конец, иначе не могу читать.

Ано улыбнулся.

– Думаю, вам достаточно посмотреть в другой конец зала, чтобы увидеть последнюю страницу этой книги.

Внезапно он бросил предупреждающий взгляд на собеседника, так как Джойс Уиппл и Брайс Картер направились к их столику. Джойс протянула руку каждому из двух мужчин.

– Я только сейчас заметила вас. Как мне вас отблагодарить? – спросила она. В ее глазах блестели слезы, которые были достаточной благодарностью для обоих.

– Я скажу вам, как, – отозвался Ано. – Присядьте и выпейте с нами кофе.

Но Джойс покачала головой.

– Мы обойдемся без кофе, так как я хочу поскорее вернуться в свою кровать. Думаю, я могла бы проспать два дня. – Она зевнула.

– У меня идея! – воскликнул Ано. – Спите два дня, мадемуазель. Это именно то время, которое мне нужно. Через два дня мы пообедаем вчетвером в моем отеле на плас де Кенконс, и тогда каждый из нас расскажет все, что знает, и бедный мистер Рикардо тоже сможет спать спокойно, если до тех пор не сковырнется с катушек.