Узник моего сердца
Шрифт:
Светлые глаза Изабеллы яростно блеснули.
– Вы должны помешать им. Они не могут убить де Фонтена.
Де Конше посмотрел на свою любовницу. С самого начала он был против.
– Слишком поздно. Приказ отдан.
– И не говорите мне, что слишком поздно, – с угрозой в голосе произнесла Изабелла. – Вы утверждали, что Симон Карл – ваша правая рука.
– Да, он предан мне и готов умереть, если понадобится. Но вряд ли обладает способностью читать мои мысли.
Легкая насмешка в тоне Рауля не ускользнула от внимания Изабеллы. Черты ее лица неожиданно заострились, в глазах вспыхнул гнев.
– Курьер на быстрой лошади, –
Кожа на скулах Рауля де Конше натянулась. Он бросил на Изабеллу мрачный взгляд, поднялся с места и быстро вышел из комнаты.
– Убедите моего отца, – сказала Изабелла, повернувшись к де Ногаре, – что поместить леди Наваррскую вместе с соучастницами ее преступления в Дордоне было бы не очень разумно.
– Да, да, – пробормотал инквизитор, уже начав обдумывать, какие аргументы он приведет королю в пользу последнего желания Изабеллы.
ГЛАВА 7
Рука Лэра де Фонтена все еще была перевязана окровавленной тряпкой. Они ехали на север, пересекая поля и виноградники, на которых шел сбор урожая. Сборщиками были в основном загорелые крестьянские дети и женщины. Должно быть, работа началась еще до рассвета, потому что немало корзин со спелым виноградом уже стояли на телегах, запряженных быками. Послушники монастыря помогали грузить. Одну телегу уже заполнили, и крупные виноградные гроздья возвышались над краями корзин невысокими пурпурными холмами.
К полудню солнце согрело плечи и спины путешественников. Небо сияло голубизной. Редкие облака, словно комья ваты, плыли в вышине. С лугов доносился аромат последних летних цветов, над которыми тут и там порхали желтые бабочки.
В полдень объявили привал у ручья. Сквозь редкие деревья впереди виднелись дома, слышались голоса женщин и детей, легкий ветер доносил запах дыма.
Лошадей отвели к ручью, а люди разделили хлеб, который им дали в аббатстве. Гостеприимство, к сожалению, на этом закончилось. Альбер и несколько солдат, взяв бурдюки для вина, спустились к ручью и наполнили их водой.
Сидя под деревом рядом со своим тюремщиком, Николетт наконец решила взять кусок хлеба. Она заставила себя не торопиться, отщипывая маленькие кусочки. Но когда ломоть был съеден, чувство голода осталось. Лэр отрезал еще кусок и протянул девушке. Но Николетт отвернулась, не в силах преодолеть гордость. Сидя на траве, пока солдаты ели, она нежно касалась пальцами зеленых травинок, радуясь недолгой свободе. Глаза замечали маленьких кузнечиков, желтые лепестки цветов. Когда появился Альбер с бурдюком, наполненным водой, она не отказалась от нескольких глотков – в горле пересохло, как в пустыне.
День был удивительно ясным, воздух – прозрачным. Кавалькада продолжила путь. Вдалеке высились горы, покрытые зеленым лесом и кустарником, но в долине уже появились желтые и бурые листья. Один из солдат увидел лису, перебегавшую лужайку с высокой травой – только рыжий хвост мелькнул среди зарослей.
– Эй! – он протянул руку, указывая на колышащуюся траву. – Смотрите, Рейнар [5] пробежал!
Постепенно пологие низины сменились более холмистой местностью с глубокими лощинами. Солдаты долго рассказывали друг другу забавные истории и охотничьи прибаутки.
5
Рейнар (Reynard) –
Но постепенно все затихли. Над головами всадников пролетела стая птиц. Николетт с завистью проводила их глазами – ах, если бы она могла улететь! Неожиданно лошадь остановилась, как вкопанная. Нет, ее испугал не порыв ветра, сорвавший листья с деревьев. По этой же дороге им навстречу ехала группа всадников. Сердце Николетт сжалось: может быть, этих солдат послал Луи?
Лэр натянул поводья. Оба отряда остановились. Сержант дал сигнал, и солдаты замерли в боевой готовности. Лошадь Николетт нервно заржала.
Один из встречных поднял руку. Видимо, они хотят переговорить. Лэр тронул поводья, его гнедой легким галопом тронулся по направлению к всаднику, который тоже отделился от своих спутников и поскакал вперед.
На полпути они встретились, лошади почти касались друг друга мордами.
– Вы едете в аббатство Сен-Северин? – спросил всадник, лицо которого закрывал шлем.
– Да, – Лэр крепче натянул поводья. – А кто спрашивает меня?
– Я Жан Гуэн, управляющий лорда Кашо. Сегодня аббатство Сен-Северин атаковали бандиты, немало монахов погибло. Аббат выражает сожаление в связи с тем, что не может принять вас. Я дал ему слово, что встречу вас и предложу гостеприимство от имени лорда Кашо. Его замок всего в двух лье [6] отсюда.
6
Французская мера длины, равная 4,5 км.
Пока они ехали к замку, Гуэн подробнее рассказал о происшествии в аббатстве.
– На бандитов нет управы. На дорогах неспокойно, грабят купцов, не щадят даже служителей Святой Церкви. Много крестьян погибло, защищая свое добро, немало домов сгорело от руки негодяев. Жители деревень, видя, что мы не можем их защитить, теряют веру в нас.
– И кто же эти бандиты? – спросил Лэр.
– Скорее всего, – сказал подъехавший к ним сержант, – враги нашего короля, злодеи с севера.
– Вероятно, фламандцы. Но этого мы не знаем, – Гуэн вздохнул. – Некоторые считают, что среди наших крестьян есть немало тех, кто готов на преступления. Жизнь тяжела. Если не выдался урожай, наступает голод, и многим только и остается, что просить милостыню у ворот замка. – Гуэн сам был сыном кузнеца, работавшего еще у старого лорда. Прежний владелец замка присмотрел сметливого юношу на место управляющего. – Сын старого лорда смелый человек, но когда дело касается лошадей…
– Ему не везет с лошадьми, – рассмеялся один из людей Гуэна.
– Так и есть, – усмехнулся управляющий. – Ему почему-то попадаются только сумасшедшие. В последний раз, когда он сел в седло, то еле остался жив.
За время, требовавшееся, чтобы добраться до замка, Лэр довольно много узнал об уголке Нормандии, куда был сослан.
Гуэн производил впечатление человека, которому можно доверять. Странно, что он ни разу не упомянул ни о скандале, ни о королевской узнице. Возможно, до них не дошли сплетни. Лэр оглянулся на маленькую фигурку на лошади и подумал, что молодая женщина не похожа на королевскую особу, замешанную в скандале. Скорее, на юношу, едущего в монастырь. Лицо скрывалось под огромным капюшоном, в складках балахона пряталось женственное тело. Издали Николетт вполне можно принять за мальчика.