Узник Гуантанамо
Шрифт:
– Оставить! – рявкнул Артем. – Смирно! Ты что, пауков не видал?!
– Этот бо-бо-большой… – замычал боец.
– Ты, придурок, репеллент вечером разбрызгал?! А сетку на окне почему не опустил?! Кому вчера было сказано?! Пять нарядов вне очереди! И отбой – десять секунд!
За отведенные секунды провинившийся успел дернуть за петлю противомоскитного щитка, нырнуть в постель и накрыться одеялом до подбородка.
– Спокойной ночи, покоритель колоний…
Тарасов выключил свет и, закинув автомат за плечо, потопал в свой модуль. База скоро угомонилась, но уснуть ему уже не удалось.
Глава третья
От «Катюши» до «Любавы», или Охота на «Леклерка»
Оглушенная
Облаченная в пламя и дымы,
О тебе, моя Африка, шепотом
В небесах говорят серафимы.
Грохот взрывов покрыл все вокруг. Со свистом и ревом реактивные снаряды вспарывали воздух и рушились на землю, разнося в щепки заранее выбранные цели.
«Война…» – по привычке подумалось Артему, но в глубине души он был уверен, что это ложная тревога. Так и вышло: едва Тарасов выбежал из модуля, как перед ним возник Белорыбин, пытающийся козырнуть и все промахивающийся ладонью мимо виска. Впрочем, доложил капитан вполне внятно:
– Товарищ майор, это, оказывается, американцы ракетную установку опробуют… на полигоне – пять кэмэ отсюда… Забыли предупредить, товарищ майор, из-за чего с их стороны уже последовало большое сорри…
– На хер мне ихнее «сорри»! С них вечером поляна в виде виски с мясом, – возразил Артем. – Гляди-ка ты! Забыли, сволочи!.. Личный состав – на плац, включая наряд по кухне!
– Есть! – с облегчением выкрикнул Белорыбин и помчался рысью в сторону пальм и крашенных желтой краской железных зигзагов спортивной площадки. А реактивные снаряды заокеанского производства по-прежнему свистели в воздухе, колебля землю под ногами.
«В докладе для Москвы упомяну беспокойных соседей, – решил Тарасов. – А то потом окажется, что один снаряд загулял и половину моего батальона прихлопнул… Вообще-то такая вещь называется заранее спланированной провокацией – и никак иначе…»
Умолкли ракетные залпы – американцы закончили воевать, занялись раздачей апельсинового сока. Скоро на горизонте в жарком мареве замаячил джип с флажком Объединенных Сил ООН на капоте. Союзнички пожаловали…
Разговор Артема с коллегой – майором морской пехоты США – состоялся здесь же, у штабного модуля. Радости на дубленом лице американца Артем не прочитал. После краткого обмена репликами майор Сэлинджер с ходу взял быка за рога:
– Объединенным силам предстоит серьезная операция в глубине страны. Как вам известно, сэр, с нуля часов послезавтрашнего дня произойдет смена командующих группировкой, и в шефское кресло сядет генерал Келли. Зная с лучшей стороны ваше подразделение и вас лично, сэр, генерал предложил отвести самую почетную роль в проведении операции нашим русским друзьям…
Все было шито белыми нитками: руками тарасовских бойцов командование намеревалось загребать жар – при молчаливом согласии Москвы, разумеется. «Загребем, – не впервой ведь, – думал Артем. – Здесь не Чечня, конечно…»
Российский ответ на заокеанский вызов последовал незамедлительно: наутро батальон на бэтээрах пылил в сторону аэродрома для конвоирования особо важного груза. Распоряжения объединенного командования миротворцы выполнить не торопились… Молчала спецсвязь: Ларичев не подавал весточки.
– Опять бабки, что ли, повезем? – лениво поинтересовался старший прапорщик Пятин. – Мы, блин, у командования в инкассаторах ходим, не иначе!..
В десяти километрах от базы батальон перегруппировался и разделился поротно – так требовалось в приказе, – и машины двинулись в разные стороны. Первая рота ушла в сторону аэродрома, вторая – на прочесывание уже очищенных от мятежников окрестных деревень. Третья рота под командой Артема обогнула рыжие холмы и углубилась в саванну – груз следовало принять на дополнительном аэродроме. «Режим скрытности при постоянном спутниковом слежении» – так назывался
Бойцы Тарасова успели занять ключевые точки летного поля за пять минут до прилета транспортника. По небу раскатился кегельный гул, и воздушный тяжеловоз, сделав круг над аэродромом, зашел на посадку. Представители командования не приехали – тоже, видно, ради сугубой секретности.
Утих рокот турбин, открылся люк, и на ступеньках, щурясь от яркого солнца, появился командир транспортника.
– Принимаете «предметы бытового обеспечения», – после необходимых формальностей сообщил летчик. – Остальное – в письменном виде. Читайте…
Запечатанный сургучной печатью Минобороны пакет навевал серьезные мысли.
– Ракетные установки, – понизив голос, сказал пилот. – Три штуки со всем барахлом. Прямо с завода. И опытные водители к ним прилагаются. Боевые расчеты прибудут в официальном порядке.
– Я, представь, догадался, что у тебя не мыло-полотенца, – усмехнулся Артем, поднимаясь в грузовой отсек самолета, под свет желтоватых дежурных ламп.
– Вот она – «Любава»! – с гордостью сказал летчик, потрепав рукой край свеженького брезентового чехла. – Принимайте красавицу!
Похожая на огромную лежащую на боку лодку, ракетная установка не слишком впечатляла размерами – с большой грузовик; подфарники таращили зенки из-под зеленой ткани. В сумраке грузового отсека темнели еще две… Но главное не здесь – кассеты с ракетами, упакованные в пластиковые ящики с красной полосой, выкатят из брюха транспортника последними. Это ядовитое жало «Любавы» – реактивные снаряды, рассчитанные на поражение живой силы и техники противника. Два элемента из таблицы Менделеева – фосфор и уран – до времени мирно уживались внутри остро-обтекаемой желтой головки, чтобы, отправленные твердой рукой, рассыпать кругом язвящие насмерть крошечные осколки и пролить на головы врагов чудовищный дождь, испепеляющий все живое… Артему доводилось слышать про «Любаву» только от пьяных ракетчиков – в официальных источниках можно было найти лишь слухи о разработке новейшего российского оружия. Интересно, что в публикациях периодики, в Викиликсе и на интернет-блогах больше говорили не о поражающей силе «Любавы», а о недовольстве Запада этим оружием. Никто не сомневался: объяви Россия о создании небезопасного для окружающей среды оружия, миролюбцы из ООН сделают все, чтобы запретить «Любаву». Еще ракетчики заявляли Тарасову, что в новой войне – в том, что война будет, они не сомневались, – «Любава» сыграет ту же роль, которую сыграла «катюша» во Вторую мировую. «У нас ракет на всех узкоглазых хватит! – бахвалился старлей с испытательного полигона под Тулой. – Это круче «Града», круче кассетных боеголовок… За нашу победу, товарищи офицеры!» Артем подумал о том, какая огромная разница между пьяными армейскими разговорами и суровой реальностью. А реальность – вот она: пахнет краской и резиной. Ее обхаживают техники, подписавшие десяток бумаг о неразглашении. Сейчас дело майора Тарасова – строить спокойное выражение лица и свято не понимать, что за штучки привезли нынче в Конгонию. Ведь верно: не обязан пехотный майор знать тонкости новейших ракетных разработок.
«Не рискнули опробовать в Грузии – привезли в Африку, – подумал Артем. – Я уже сочувствую мятежникам… ну и своим, если установки обнаружат…» И еще он подумал: «В Москве все-таки не пацаны – генералы сидят. Значит, взвесили все «за» и «против»…»
Водители с помощью бойцов Тарасова перетягивали чехлы в походное положение, обнажая кабины машин.
– Эй, кто там?! Какого хера?! Стоять!
Артем услышал топот ботинок и бросил взгляд туда, куда, матерясь, бежал боец со сбитой на затылок панамой. Из кустов посверкивали стеклышки какой-то оптики. Вот высунулась голова, украшенная рыжими вихрами. Так и есть: папарацци…