Узлы
Шрифт:
Было уже что-то похожее, было, - подумал Васиф.
– Разнобой шагов. Молчание спутника. Штуцеры.
Вспомнил.
Сураханы. Тридцатые годы. Если бы можно было выкинуть из памяти. Но такое не выкинешь. Да, в Сураханах это было. С этими же проклятыми штуцерами. Он тогда тоже проверял диаметры... Пятнадцать - двадцать сантиметров. Скважина давала шестьдесят - семьдесят тонн нефти. Забегал тогда, испугался. Знал: если выжимать из скважины сверх нормы, давление упадет. Побежал к заведующему промыслом. "Надо уменьшить
Чуда ждали. А скважины были старые, хоть и лозунги развесили на алых полотнах с такими высокими процентами, что глаза на лоб лезли. А добыча не росла. Васифа заведующий, конечно, и слушать не стал. Что тогда знал Васиф? Кипятился, доказывал, на рожон лез. Все зря. Тогда решил действовать на собственный риск.
В тот день, возвращаясь с работы, встретил секретаря поселкового Совета. Тихий такой, обходительный был человек. "Как дела, дорогой?" спросил он Васифа. Ну, Васиф ему и выложил все. Они как раз мимо одной из таких скважин проходили.
– Вот здесь. Снизил выход нефти вдвое. Теперь спокоен.
Секретарь изумленно остановился.
– Как это "снизил добычу"? Ты что, шутишь? Это... это... Да за такие дела, знаешь, никому не поздоровится. Мы боремся за каждый килограмм нефти, а он... "снизил добычу"!
– Правильно! Я уменьшил диаметр штуцеров, чтоб спасти не килограммы тонны нефти! Это практикуется и у нас, и в Америке.
Секретарь озабоченно оглянулся, пододвинулся к Васифу.
– В Америке, говоришь? А не поймут ли это как преклонение перед авторитетами буржуазной науки?
Васиф рассмеялся. Схватив секретаря за рукав пальто, подтащил к заасфальтированной площадке.
– Смотрите! Вот это, допустим, труба, по которой поднимается нефть, он ткнул конец ржавой проволоки в нефтяную лужицу и присел на корточки.
Видимо, оба они, тыкая пальцами в асфальт под ногами, представляли забавное зрелище.
– Эй! Что вы тут, клад нашли, что ли?
– окликнул Васифа знакомый бурильщик.
– Нет, дорогой. Занятие по техминимуму. Спасаю честь научных авторитетов, - откликнулся Васиф.
Он не успокоился до тех пор, пока не объяснил бывшему зоотехнику принцип работы штуцера.
Уже прощаясь с Васифом у развилки дороги, секретарь помотал головой:
– Смотри - будь осторожен. Как бы чего другого не подумали люди...
И снова штуцеры. События повторяются, есть в них какая-то злая похожесть.
Не должно быть. Время не то. Не может быть, не может...
– Вы что-то сказали?
– спросил Махмудов, обернувшись.
– Нет, нет. Кто это стоит там, у будки?
Человек в стеганке обернулся, прищурил светлые и без того узкие глаза, неуверенно пошел навстречу.
– Узнаешь?
Он
– Мустафа?
Они молча обнялись. Махмудов терпеливо ждал в стороне, постукивая веткой по трубам, сваленным у стен будки.
– Я сейчас!
– обернулся Васиф к Махмудову.
– Знакомьтесь, Мустафа, сын Мустафы, - представил он друга.
– Значит, и вы друг Мустафы?
– Во-первых, он наш.
– Ничего подобного, он наш.
Мустафа и Гамза Махмудов улыбнулись, переглянувшись. Васиф понял и смутился: они-то ведь давно работают вместе.
– Смешно, да? А я его столько времени не видел! В Раманах еще мальчишками дружили. В городе жили по соседству. И здесь, в Кюровдаге, встречались - я тогда на заочном учился, - скороговоркой объяснил он Махмудову.
– Ну, вы тут поговорите, я пошел.
Обняв Васифа за плечи, Мустафа повел его в будку.
– Подожди, я сейчас машину вызову.
– Кто у вас тут гаражом командует?
– спросил Васиф.
– Не знаешь? Он тебя еще возил. Лазым...
– Смотри! Мне здорово повезло! Все друзья оказались рядом.
– Тебя только не хватало. И ты пришел. Теперь нас не согнешь. Сила! Он поднял большой палец правой руки.
– Девять лет назад этот парень подсмеивался надо мной. Я, бывало, размечтаюсь о будущем Кюровдага, а он ворчит: "Так говоришь, как будто в этой забытой богом степи все уже есть, только завгара не хватает". Выходит, прав я был...
– Хороший парень. Машины любит и знает. И звать его Лазым - нужный человек.
Васиф оглядел комнатушку - промазученные скамьи, рассыпанные по дощатому столу костяшки домино, чайник на плите. Все знакомое, родное до боли, от прокуренрых, захватанных занавесок до портрета Ленина - кто-то пристроил к раме пушистую сосновую ветку.
Под окном просигналила машина.
– Поехали! Я тебе сейчас устрою экскурсию.
Надо отдать должное, Мустафа оказался отличным гидом. Он рассказал Васифу о перспективах газа в химической промышленности. О том, что в республике намечено производство каучука из этилового спирта.
Мустафа волновался, рассказывая, торопился выложить все. И о матери своей, об общих знакомых, и о поездке в Москву на выставку нефтяной промышленности.
– Представляешь? Нейлоновые, капроновые платья... Меховое пальто. Думаешь, из хлопка или шерсти, да? А обувь из кожи, да? Нет. Все из газа! А мех знаешь какой, от настоящего не отличишь! Своими руками трогал!
"Эх, где сейчас старый чабан?
– подумал Васиф.
– Его бы на эту выставку".
– Прости, я заговорил тебя, да? Целую лекцию выдал. А ведь от тебя это. Когда-то, признаюсь, ты мне казался фанатиком. Заболел я Ширваном, теперь сам могу часами говорить! Ну, извини.