Шрифт:
Ужик
– Так лучше видно? – спросил я, осторожно приближая факел.
В ответ донеслось что-то неразборчивое, после чего эскулап медленно вытянул из драконьей пасти сначала свои плечи, а потом и голову:
– Боюсь, барон, медицина здесь бессильна, – сказал он, откашлявшись. – Мы имеем дело с редчайшим случаем. Редчайшим! По возвращении домой я немедленно соберу консилиум, результаты которого в виде подробных рекомендаций направлю Вам почтовым голубем.
Я обречённо кивнул, свободной рукой передал ему мешочек с деньгами и приказал слуге проводить лекаря до ворот. А когда мы с Ужиком остались одни, я сел у
Конечно, давать будущему боевому дракону имя «Ужик» – это верх глупости. Но когда он пять лет назад вылупился в подвале моего замка, то как иначе было назвать ту худущую облезлую змейку с тонкими, почти бумажными, лопушками крыльев? А теперь, пожалуйста, получите и распишитесь крестиком: неудачное имя всё-таки накликало на себя беду!
И ведь говорил же я ему, чтоб в грозу не летал! Нет, как же, не послушался, полетел. Ну и получил стрелой гнева господня прямиком по рогатой башке! Потом еле нашли его: лежал за Буковой Падью, сопя ноздрями и распространяя запах грозовой свежести. Хорошо, что ещё на лужок приземлился, а не пропорол себе брюхо (есть там у него слабое место) верхушками деревьев. Мне тогда пришлось собрать в округе всех мужиков с лошадьми и всю пеньку, чтоб до замка эту тушу дотащить. Целую седмицу с ним валандались. А столько людей и скотины надорвалось да покалечилось, лучше и не вспоминать! В общем, одни убытки.
Но с этого мои несчастья только начались. Когда бедный Ужик пришёл в себя, то он напрочь отказался использовать крылья для передвижения, а огонь для нападения и защиты, – эти, казалось бы, неоспоримые блага, дарованные драконам природой магического мира. Вместо всего этого мой верный Ужик стал… прыгать! Он разнёс в щепки добрую половину построек внутри двора, пока, разогнавшись, не смог-таки запрыгнуть на верх крепостной стены. Там он, кроша каменные зубья, расположился поудобнее, замер и стал пытаться языком заглотить пролетающих мимо воробьёв и ворон! Глядя на всё это безобразие, начальник моей замковой стражи, ошарашенный как и все, смог лишь хрипло выдавить: «Ну, чисто как лягуха».
И правда, сходство в повадках было налицо. Только вот длина языка у драконов невелика, а скорость реакции, наоборот, великовата, да и птицы старались держаться подальше от сбрендившего гиганта. Ужик и сам довольно быстро понял безуспешность затеи и, смекнув что-то в своём раздвоившемся сознании, перелез на внешнюю сторону стены. По ней он, пробороздив стальными когтями вековую кладку, спустился на землю, одним махом преодолел ров и запрыгал по направлению к соседнему леску. Это была безумная картина – громадина весом в десять гружёных телег, прижав крылья и нелепо дёргая хвостом, оставляла после себя вмятины на поле.
От бессилия и стыда я, отпрыск славного баронского рода, готов был тогда провалиться сквозь землю! Ведь что такое в наше время огнедышащий боевой дракон? Это разящая мощь! Это неотвратимость возмездия! Это страх вассалов и уважение от других сюзеренов! А у меня теперь что – боевая квакша, которая только и может, что задавить противника весом, если до него, конечно, допрыгнет?! И бог с ним, что я уже стал посмешищем во всех окрестных землях, хуже было другое: на моих границах снова стало неспокойно. По ночам начались самовольные вырубки леса в той самой Буковой Пади, которую ещё мой прапрадед отвоевал у соседей. Из дальних деревень потянулись ходоки с жалобами на неизвестных разбойников, а проезжающие через мой удел
В замке дела тоже складывались не лучшим образом: стражники-наёмники уже откровенно глядели на меня сквозь недобрый прищур, а их начальник и вовсе стал туговат на ухо, через раз исполняя мои приказания. И неудивительно, ведь их жалование за последний месяц я спустил на кучу шарлатанов с дипломами драконопатов.
Но и страх быть зарезанным ночью собственной охраной не был последней каплей в чаше из бед, вылившихся на мою голову. Дело в том, что Ужик, перевоплотившийся в лягушку, умудрился настроить против себя и моих крестьян. Как и положено земноводному, дракон в качестве места обитания выбрал чистое лесное озерцо, в котором отлёживался часами. Там он быстро пожрал всю рыбу и, не находя больше другого пропитания, каждый день возвращался к замку на кормёжку. Путь его всегда пролегал через засеянные крестьянами поля, и понятно, что за несколько драконьих ходок туда-сюда посевы эти понесли невосполнимый урон. Более того, грязь, которую Ужик постоянно таскал на лапах и брюхе, привела к тому, что живописное озерцо стало стремительно заболачиваться.
Когда я с отрядом пару дней назад ходил в деревню за десятиной, то в поведении крестьян уже чувствовалось свинцовое недовольство. Я сразу понял, что если не предприму неотложных мер с Ужиком, то зимой они всей общиной будут есть, скорее всего, вяленую драконятину, потому что урожая на всех не хватит. И эта не произнесенная вслух угроза была более чем реальна, ведь сумасшедшего дракона теперь можно брать голыми руками. Гляди, тут как бы волна народного гнева и на меня не перекинулась, как бы крестьяне под горячую руку и меня не сожгли вместе с замком!
А ведь я всегда был добр с подданными: мужиков от скуки не порол, девок из похоти не портил. Да и Ужика раньше мои люди уважали и побаивались, особенно после того как он прогнал соседского Рогоуха Желтоглазого в стычке над Буковой Падью. Но всё это уже осталось в героическом прошлом, а сейчас дракон, который был моей грозной защитой, в ней остро нуждался сам!..
От невесёлых мыслей меня отвлёк хриплый голос начальника стражи:
– Господин барон, тут к Вам мальчонка из деревни.
Я поднял голову: из-за спины старого вояки выглядывала чумазая детская мордашка с удивительно ясными голубыми глазами. В руке мальчонка держал грубую дерюжную шапку, собрав в кулаке её края, и в этом образовавшемся мешочке что-то зримо шевелилось.
– Чего тебе? – раздраженно спросил я у мальчика.
– Я это… Меня бабка послала… – заблеял поначалу крестьянский сын, но сумел взять себя в руки. – Надо, чтобы дракон Ваш съел.
– Что съел? – ещё более раздраженно спросил я, уже готовый сорваться на крик.
– Вот! – мальчонка ловко перехватился и достал из шапки зелёную лягушку, крепко сжимая её заднюю лапку.
– Хм… Подобное подобным, – пробормотал я и громко добавил, уточняя, – а она не ядовитая?
– Нет, что Вы, господин барон. Самая обычная, – простодушно ответил мальчуган.
Я отпустил начальника стражи и обернулся на Ужика. Тот застыл в каменной позе и с какой-то кривой, почти что жабьей, ухмылкой на морде. И если бы не свист, производимый его ноздрями, то можно было решить, что дракон либо мёртв, либо крепко спит. Но ни то ни другое не соответствовало истинному положению дел, потому что Ужик в данный момент хладнокровно следил за происходящим вокруг.