Ужасы

Хилл Джо

— С Полом. Он живет в том большом доме.

— Твой Пол — брат Селин. Он — вредина. Так Селин говорит.

— Он крутой! Одевается он по-дурацки, но… да что ты понимаешь! Ты еще маленькая.

— Вот и не маленькая. — Маделайн скрестила руки на груди. — А что ты скажешь папе про свои коленки? Я видела их вчера вечером. Он поймет, что ты где-то лазил.

Ник сел и отбросил стеганое одеяло в сторону. Обе его коленки были сильно ободраны, а вокруг ссадин расползлись зеленые круги, словно он катался на коленях по газону.

— Вот черт!

Ник выпрыгнул

из кровати, подскочил к двери и замер. Убедившись, что в коридоре никого нет, он вышел из спальни и поднялся по лестнице в ванную.

Маделайн стянула футболку-ночнушку и отыскала на полках комода чистые шортики с футболкой. Она с нетерпением ждала, когда Ник отмоет свои коленки, ей надо было в туалет. Устроившись на мягком стуле, Маделайн осмотрела раненый палец. Палец покраснел и начал распухать. Надо было вернуться в коттедж сразу, как только поранилась. Она натянула шортики и футболку и причесалась.

Ник торопливо вошел в комнату и плотно закрыл за собой дверь.

— Они еще не спускались?

Маделайн отрицательно покачала головой:

— Я их даже не слышала. Может, они еще спят. Мне надо идти. — Она выскочила за дверь и взбежала по лестнице в туалет.

Там она забинтовала больной палец, предварительно обработав его антисептиком. Сидя на унитазе, она вспомнила свои ракушки и представила, как будет продавать их на ярмарке, когда они вернутся домой. На вырученные деньги можно купить одежду для кукол, которую отказывалась покупать мама. Потом она поняла, что очень хочет есть, и удивилась, что до сих пор не чувствовала запаха папиного кофе. Он всегда начинал день с кофе. Она умылась и подошла к дверям родительской спальни.

Маделайн тихонько постучала, но казалось, ее сердце стучит громче. А вдруг она разбудила маму с папой и они все еще сердятся на Ника? Но солнце светило ярко, значит, утро давно наступило. Маделайн постучала громче. Потом подергала за ручку. Закрыто.

— Мам? Мам! Папа?

— Мадди! Где они? — крикнул снизу Ник. — Их нет на кухне, их нигде нет, — взволнованно тараторил он.

— Спальня заперта, Ник. Посмотри! — Маделайн посильнее толкнула дверь, чтобы брат мог услышать.

Николас, прыгая через ступеньку, взбежал на второй этаж и встал рядом с Маделайн. Они громко звали родителей, и Маделайн заплакала. Николас стучал кулаками в дверь.

— Сделай что-нибудь, Ник! — хныкала Маделайн.

Николас повернулся боком и всем своим худым, жилистым телом бросился на дверь. Потребовалось семь попыток, и на восьмой раз он влетел в спальню родителей. Там никого не было.

Маделайн вытерла глаза, но слезы остановить не смогла. Простыни на кровати родителей были смяты, на стульях приготовлена одежда на день. Маделайн вспотела от жаркого воздуха, который проникал в комнату сквозь открытое окно. Она оглядывалась кругом, словно ждала, что родители вдруг выскочат из-под обоев или выглянут из-за шкафа и радостно крикнут: "Сюрприз!"

Николас тоже не находил себе места. Он подбежал к окну, вернулся к кровати, лицо его посерело, в глазах стояли слезы:

— Где

они?

— Может, они на веранде? — всхлипывая, предположила Маделайн. — Или на берегу?

Ник повернулся к сестре, лицо его раскраснелось от возбуждения.

— Думаешь, я там не смотрел? Перестань плакать. Надо их найти! — И только в этот момент у него самого по щекам покатились слезы. Ник чуть ли не ударил себя по глазам, чтобы сестра не увидела, что он заплакал, но она увидела.

— Я хочу к маме! — Маделайн выбежала из комнаты, скатилась по лестнице, выскочила на веранду и, забыв о больном пальце, спрыгнула с крыльца на деревянный настил.

Страх гнал ее вперед, она шла в сторону города и внимательно оглядывала берег моря и коттеджи. Дважды она видела женщин с такой же стрижкой и с такими же длинными ногами, как у мамы, но одна была старше, другая моложе, и ни одна из них не была ее мамой. Подойдя к лестнице, которая вела на городскую улицу, Маделайн оглянулась назад — Николас метался от настила к воде и обратно, голова у него вертелась, как мигалка на полицейской машине.

Он подбежал к сестре:

— Ты их видела?

— Нет, а ты?

Ник потряс головой:

— Что будем делать?

— Я не знаю. Я еще маленькая, — сказала Маделайн и снова начала плакать.

Ник секунду смотрел на нее, потом схватил за руку и повел в сторону их коттеджа.

Николас насыпал в глубокие тарелки кукурузные хлопья и залил их молоком. Брат с сестрой сели за стол и уставились на тарелки, словно в них был шпинат со сливками. В животах у них урчало. Маделайн больше не плакала, но лицо ее оставалось красным.

Днем она захотела, чтобы Ник позвонил в полицию. Брат попытался ее успокоить:

— Они вернутся. Просто они хотят, чтобы я побыл на их месте.

Но он уже прекрасно понял, что чувствовала мама, когда он убежал играть с Полом. Паника и ощущение безвозвратной потери, хотя и нет никаких доказательств, что кто-то умер. Хватит, думал он, я все понял, хватит прятаться. Ник скрестил руки на груди и замолчал.

Ближе к вечеру, изголодавшись, они отказались от замороженных остатков овсянки с кукурузными хлопьями и съели половину шоколадного торта, который мама приготовила к их отъезду домой. Они допили молоко и положили остатки торта в холодильник. Прошло три четверти часа, и Маделайн вырвало. Ник умыл сестру, крепко ее обнял, но ничего не сказал.

На закате они устроились на стульях у окна и смотрели на дощатую дорожку, проходившую мимо их коттеджа.

— Это не игрушки, Мадди, — наконец заговорил Николас. — С мамой и папой что-то случилось. Теперь я должен заботиться о нас обоих, — сказал он, не отрывая глаз от воды.

— Мне страшно.

— Да, мне тоже.

— Мне холодно внутри. Наверное, я заболела. — Маделайн ощупала свои ребра.

— Ты не заболела. Мне тоже холодно внутри. Я думаю, это потому, что с нами никогда не случалось ничего такого страшного.