Шрифт:
Александр Бирюк
Ужасный Федя
Вокруг была тайга. Виктор Бомбаревич, за несколько лет отшельничества превратившийся из рядового энтузиаста в настоящего маньяка, торопливо шагал впереди, увлекая меня в это царство теней и неприятных ощущений, и даже не оглядывался. Мы шли на поиски снежного человека, который, по слухам, обитал где-то в этих местах.
А более ужасные места для подобных поисков и представить себе было трудно. Мы пробирались по руслу пересохшей реки, и часы показывали полдень, Если бы не они, я засомневался бы в том, что в таком мрачном мире вообще существует течение времени. Кроме нас вокруг не двигалось ничего. Темная
Впрочем, Виктор Бомбаревич, в недавнем прошлом тоже горожанин, не чувствовал себя неуверенно. Напротив, он не видел в окружавших нас пейзажах ничего отталкивающего. Прошлым вечером я услышал от него массу сбивчивых речей, воспевающих и прославляющих этот великий противный край. Я не разделял восторгов Бомбаревича, а он не разделял моих опасений.
Но какие бы разногласия не возникали между нами по этому поводу, в одном мы с ним были едины. Нам обоим во что бы то ни стало нужно было увидеть снежного человека. Неандертальца, как называл его Виктор.
Бомбаревич возлагал на этот поход большие надежды. Самого неандертальца он еще так ни разу за три года и не увидел. Но зато был обладателем большой коллекции его следов. Он был _уверен_ в существовании неандертальца, причем на основании собранных данных мог описать особенности его внешности и повадок до малейшей детали. Он был помешан на этом объекте, и с тех пор, как эта "болезнь" стала прогрессировать, превратился в человека с узконаправленной мозговой деятельностью. Для него реально существовали только те вещи, которые так или иначе были связаны с предметом его мании. Я имел к этому прямое отношение - хотя мне всю жизнь было глубоко наплевать на этого снежного человека, но, так как я был близким другом Виктора, и к тому же имел неосторожность в письмах к нему выражать недвусмысленное недоверие по поводу его мечты, то пришлось расплачиваться. Виктор сделал все, чтобы вытянуть меня из центра цивилизации и окунуть с головой в это отвратительное царство. "Вас бы всех оттуда повытягивать хоть на недельку, - сказал он мне, - чтоб размяли свои мозги и кости".
"Хороши же мозги будут у меня после такого отдыха", - уныло подумал я и крикнул:
– Эй, Бомбаревич!
И тут же испугался звука собственного голоса. Чаща гневно зыркнула на меня со всех сторон, грозя расплатой.
Виктор на ходу недовольно оглянулся через плечо. Я стянул с себя нелегкий рюкзак и опустил на позеленевший плоский камень.
– Чего ты?
– остановившись, спросил Бомбаревич.
Я махнул рукой, не намереваясь больше кричать. В этом насквозь пропитанном влагой и мерзкими предчувствиями воздухе голос менялся и производил неприятное впечатление.
Виктор нетерпеливо ждал. Вид у него был раздраженный.
– Погоди, не торопись...
– негромко сказал я, вытирая пот со лба. Куда спешишь, успеется!
– Устал?
– подозрительно поморщился Бомбаревич.
Но я ничего не ответил, наслаждаясь выпавшей минутой отдыха. Лямки нагруженного доверху рюкзака порядком намяли плечи - в нем была палатка и кое-что из утвари. Бомбаревич
...Когда я приближался к этому краю на элегантном авиалайнере, я никак не предполагал, что вся эта затея с поисками неандертальцев будет выглядеть гораздо менее романтичной, чем представлялось. Мне тогда казалось, что нет ничего проще, чем отшагать по тайге километров сто с нагруженным рюкзаком на спине. Вернее, я чувствовал, что прогулка окажется более прозаической, но откуда мне было знать - _насколько_? Мы не прошли еще и десятка километров, а я уже едва волочил ноги, Бомбаревич утверждал, что все будет хорошо, очень интересно, и что я нисколько не пожалею, И на самом деле, я еще не жалел, но чувствовал, что после созерцания первого же следа, который нам повстречается, у меня пропадет всякое желание двигаться дальше.
Но все же мне хотелось увидеть след. По всей стране разгорелись страсти-мордасти вокруг этого мифического существа, и чтобы найти хоть какую-то точку опоры в формировании моего отношения к этой, так сказать, проблеме, нужно было прощупать все собственными руками. О том, чтобы увидеть _живого_ неандертальца, я сейчас не думал. Для моих нервов это было бы слишком.
Бомбаревич уже уходил, легко перескакивая с камня на камень. И чем больше он удалялся, тем сильнее окатывали меня холодные волны страха. Я передернул плечами, подумав о том, как это Виктор мог совершать свои одиночные прогулки по этому ужасному лесу в настырных поисках еще более ужасного. Что может быть ужаснее существа с налитыми кровью глазами безумца, картинки с фантастическими изображениями которого заполнили все популярные книжки последних лет, я себе и представить не мог.
Рюкзак сам собой занял свое место у меня на лопатках, а ноги понесли вперед без моего ведома. Куда девалась усталость? Казалось, что из размытой туманом чащи глядят тысячи враждебных глаз, и как бы выдавливают меня из занимаемого пространства, заставляя ноги работать с удвоенной силой. Бомбаревич скрылся из виду и я, изо всех сил стараясь не запаниковать и нагнать его, раза два чуть не растянулся на скользких камнях. И лишь когда я увидел наконец его за поворотом русла, все неприятные ощущения, словно силой инерции, вынесло из меня вон.
Бомбаревич стоял напротив пологого склона и смотрел наверх. Я скользнул взглядом по его заинтересованному чем-то лицу и тоже задрал голову. Над нами возвышалось большое узловатое дерево, за ним темнела сплошная масса дикого кустарника. Больше ничего я не увидел.
– След, - сказал Бомбаревич.
Я пригляделся, близоруко щурясь. Рюкзак на мгновение стал невесомым.
– Ей-богу, след!
– возбужденно повторил Бомбаревич, швыряя свою ношу под ноги.
– Или я буду не я!
Он проворно вскарабкался по откосу и склонился над полоской всклокоченной, как мне показалось снизу, земли.
Мой рюкзак сам слетел с меня, и через секунду я тоже был наверху.
– Смотри...
– задыхаясь, произнес Бомбаревич. Он отстранил меня рукой, другой тыча под ноги.
– Это _его_ след. Свежий. Он прошел тут совсем недавно!
Пространство еще сильнее сжалось вокруг меня, Мне стало не по себе. Я вытянул шею, стараясь разглядеть то, что увидел Виктор. Но это было просто углубление между камнями с торчащими из него измочаленными корешками жухлой травы.
– След?
– переспросил я, приглядываясь лучше.
– С чего ты взял?