Ужас под платформой
Шрифт:
– …высказал предположение, в принципе отличающееся от теоретических выкладок американца. Там вообще не про все эти частицы-античастицы. Мир по ту сторону есть и, наверное, в него можно проникнуть. Важнее другое: этот антимир с какими-то, может быть, совсем иными свойствами, совсем не похожий на наш, он не пуст.
– В антимире должно жить антиподам! – Антон стоял подбоченясь,
– Нет, там обитают некие существа, вернее, сущности. Со своей физической структурой, не похожей на нашу, с иным мышлением и непонятными для нас поступками.
– Ты так говоришь, – внезапно вмешалась “Эвридика”, обычно пребывавшая в тени Антона, – как будто вчера заходил в этот, э-э-э… антимир.
– Это теория, конечно. Никто там не был. Но в том-то и дело, что время от времени человек, я в обобщающем плане, натыкается на пришельцев оттуда. Те, кого у нас принято называть призраками, баньши и прочая бестелесная нечисть…
– Так, всё! – и так узкие глаза Лики сузились до чёрточек, она развернулась на каблуках своих “Мартинов” и демонстрируя своей тощей спиной всё отношение к сборищу совершенных дебилов и, к несчастью, своих коллег, ринулась к фуршетному столу за следующим бокалом портвейна.
Мишка, обрадованный капитуляцией своего врага, заговорил ещё быстрее, захлёбываясь словами и сбиваясь на речитатив:
– Хрен с ними, с призраками и нечистью! В биосенсорной теории Семёна Викторовича интересна на природа наших гостей, а причина их появления. Помните главный принцип вампирской этики?
– Не есть чеснок перед “последним” поцелуем? – Глеб шутил, но газа его были задумчивы и серьёзны – чем-то его рассказ Миши зацепил.
– Ну, блин! – Мишка был явно разочарован скудностью познаний коллеги в вопросах тонкостей быта вампиров. – Они никогда не войдут к вам в дом, если вы их не пригласите. Точка. Они могут попытаться заставить вас, соблазнить, искусить, но без разрешения – ни-ни! С сущностями из антимира та же ерунда…
– А, поняла – это то, как чернокнижники
– Ну, не совсем так. Хотя-я-я… С жертвами, возможно, ты права. Тут, главное, боль. Физическая и эмоциональная. Правда, в этом случае призывающим является вовсе не демонолог, а его жертва! Забавно… – Мишка на мгновение замолчал, обдумывая новую информацию, как-то подкрепляющую теорию свихнувшегося Семёна Викторовича. – Так. О приглашении. Это, если кто ещё не понял, боль и страдание. И чёрная злость может быть, на того, кто эту боль причиняет. Максимально негативно направленный заряд.
– О, – Антон оживился, – это я, к примеру, тебе счас в нос ткну, а ты призрака подпустишь, да?
– И я, и я! – Лика, хоть и игнорировала Мишкин рассказ, не смогла пропустить остроту “Орфея”. – Отму…хаем этого говнюка по-праздничному!
– Анжела Владимировна! – Подосинский отвлёкся от спора со старшими коллегами и назидательно потрясал кулаком. – Прекращайте налегать на спиртное – премии лишу! И Вадиму тоже хватит!
Вадим – это я. Я чувствовал, что мне хватит, поэтому спорить с главредом не стал. А может, не стал спорить, потому что не мог. Лика демонстративно схватила бутылку портвейна и на прямых ногах упорхнула в курилку.
– Нет, Антон, не всё так просто. Если бы чувственная аура любого человека была способна пропускать сюда тварей “оттуда”, то здесь от этих тварей мы не продохнули бы. А если учесть, что сущности “антимира” могут нести определённую угрозу, как проводнику, так и всем прочим – конец света произошёл бы уже тысячи лет назад, когда Пунические войны или извержение Санторина наводнили бы Землю ордами призраков. Нет, впустить сущность может далеко не каждый человек. Только необыкновенно эмоционально яркая личность способна на такое. Вот как Ленс Орест ван Бюнкель – средневековый фламандский алхимик и исследователь тёмных изнанок реальности…
Конец ознакомительного фрагмента.